— Полтора суток прошло уже, какой фигнёй ты занимался?
— Работал я, представляете? — я старался говорить максимально сдержанно, хотя очень хотелось плеснуть в него горячим чаем, чтобы его визг имел хоть какие-то основания. — Может быть вы не в курсе, но лекари работают, они людей лечат.
— Работал он, — недовольно рыкнул он и вернулся к еде. — Не могла она подождать эта твоя работа.
Я решил лучше промолчать и сойти за умного, пусть ещё немного побесится и выложит наконец, что от меня хотел.
— Вот, посмотри, — буркнул после длительной паузы Курляндский и бросил в мою сторону лист плотной бумаги, испещрённый схемами и надписями, сделанными без единой помарки и идеальным каллиграфическим почерком.
Вот не скотина, а? Вроде и благодетельствует, но с таким запахом, что в горле дыхание перехватывает. Вместо того, чтобы огрызаться на столь невежливое обращение, я принялся изучать содержимое листа. Если я правильно понял, в верхней части был состав, описание действия и побочных эффектов распространенной в лечебницах ранозаживляющей мази, очень схожей с нашей мазью Вишневского. Не забыл Готхард упомянуть и про запах «на любителя» и про токсическое действие берёзового дёгтя, особенно при применении на больших ранах или большой площади.
— Я готов взять у вас образцы для клинических испытаний, Готхард Вильгельмович, — сказал я, отложив лист в сторону.
"— Ещё бы, — пробурчал с набитым ртом фармацевт. Потом прожевал и продолжил. — Просто кругом одни идиоты, которые ни хрена не понимают в фармации. А ты не такой уж и тупой, как мне сначала показалось.
Охренительный комплимент! То есть я получается тупой, но не настолько тупой, как все остальные.