Глаза сияли сиреневатым светом, волосы были рассыпаны по плечам, а грудь высоко поднималась. Она решила, что заберет у Стаса ножницы, его выгонит и сама срежет платье. Даже решительно сжала кулаки.
Но эта решительность улетучилась, когда в зеркале, позади нее появилось отражение Стаса. Это он подошел неслышно? Или она настолько потерялась в своих мыслях?
Он смотрел на отражение Эми, будто изучая взглядом все изгибы ее фигуры. Вроде бы он был там, в зеркале, а вроде бы стоял прямо за её спиной. Она всем телом ощущала жар, исходящий от Стаса, каждой частичкой кожи чувствовала его близость.
Это странным образом отзывалось в её теле, заставляя сердце стучать быстрее, а коленки подгибаться от слабости.
Тыльной стороной ладони Стас дотронулся до её шеи и едва касаясь, спустился ниже, скользнул по ключицам к ямке в декольте и прошептал:
— Возможно, мне стоит потребовать от своей невесты большего?
Его дыхание обожгло кожу, заставило замереть в ожидании. У Эми пересохло во рту, а по телу разлились томление и желание.
Разум твердил, что пора остановиться, иначе неизвестно, чем всё может обернуться. Нахлынувшие ощущения заставляли не думать, забыть обо всём, расслабиться и поддаться. Она прикрыла глаза и закусила губу.
— Ты не хотела раздеваться при мне, — так же шепотом сказал Стас. — Доверяю тебе это ответственное задание.
Он вложил в дрожащие руки Эми ножницы и халат, отошел на два шага и отвернулся.
Перекинув через руку халат, тиана сняла верх платья, поддела ножницами край и без сожаления разрезала ткань вплоть до бёдер. Испорченное платье соскользнуло с неё вниз, но не достигнув пола растворилось в воздухе.
Эми снова посмотрела на отражение и усмехнулась картине. Она стояла, совершенно обнаженная, хотя ещё несколько минут назад каждой своей частичкой боялась, что Стас безжалостно срежет с неё платье, заставив предстать перед ним нагой и наслаждаясь очередной своей победой.
Эми накинула халат.
— Стас. Ваши девушки носят что-то под платьями? — тихо спросила она.
— Я уже сказал, чтобы нижнее белье тебе тоже принесли, — Стас, наконец, обернулся.