На его лице появился оскал. Звериный. Озлобленный. Он испытывал эмоции: яркие, сильные, живые. Как Эми, а не как другие тианы. Фейр всё-таки перестал принимать Ти. После этого тианы, не в силах справиться с эмоциями, живут ярко, но не долго.
Эми взмахнула крыльями и отлетела.
Тиан закрыл глаза, вздохнул, а когда открыл, это был уже тот друг, которого она знала. С сочувствующим взглядом и доброй улыбкой.
— Эммануила, прости меня. Я не смог сдержаться. Пошли домой?
Он тоже расправил свои светло-голубые крылья и попытался приблизиться к ней.
— Не. Трогай. Меня. — слова давались ей тяжело. Сейчас Эми предпочла бы, как другие, не чувствовать ничего. Но Эми чувствовала и страх, и презрение, и решимость противостоять. Наследие отца давало о себе знать.
— Ты слишком долго была на Земле. Не зря Совет наложил на это запрет, — начал Фейр.
— Заткнись, — крикнула Эми. — Я пойду с тобой. Но только для того, чтобы лично сказать Верховному Совету, что Дом создавать не буду. А с Эстасом меня связывает Список Согласия.
В глазах Фейра она прочитала замешательство. Ну конечно, кто мог предположить, что какая-то мелкая тиана может воспользоваться предметом из запрещённого списка. Эми сложив крылья кинулась вниз. Она падала, ожидая, как вот-вот её обнимут воды Бесконечного моря. Но она только продолжала падать.
Стас
Лежа в кровати, Стас сверлил взглядом потолок, уже отбросив все попытки заснуть. И думал об Эми. Точнее о треклятом поцелуе.
Эми вела себя будто… никогда не целовалась? Кто знает, как у тиан все устроено. В любом случае, мысль, что Стас мог быть первым, кто целовал Эми, тешила его самолюбие, а на губах Стаса даже появилась самодовольная улыбка.
Перед глазами до сих пор стоял образ Эми. Она стояла у самой кромки моря неподвижной статуей, обхватив плечи руками. Солнце почти скрылось за горизонтом, его лучи очерчивали изгибы её тела, и рассыпались на сотни тонких нитей в волосах. В этом виде было прекрасно всё. Особенно девушка. Его временная невеста.
А потом она так забавно поднимала и рассматривала ракушки. Те, что покрупнее прикладывала к уху и с восторженным лицом прислушивалась.