Рядовой Кузьмин.
— Понятно. Почему ко мне прибежал, Кузьмин, а не к своему непосредственному командиру?
— Да ведь много времени пропало бы зря… Пока я ему, командиру своему, доложу, а потом пока он к вам дозвонится… А капитан Егоров разведчик… Вот я и прибежал в смерш.
— Резонно. Что же с капитаном Егоровым? И как можно подробнее. Садись.
Кузьмин сел на стул, спросил:
— С самого начала?
— Если есть начало, давай с самого начала."
"— Когда я освобождаюсь от наряда, то беру книгу, иду в рощицу… Сижу, читаю, а внизу Днестр бежит.
— Зачем взял пистолет?
— Чтоб поверили… А так… Еще сумасшедшим сочтете… Как же! Капитан Егоров — и вдруг застрелился.
— Да, да, да, — закивал подполковник Тарасов, нажимая кнопку звонка. «Действительно трудно поверить… Кадровый офицер, прошедший войну от берегов Днестра до Кавказа и обратно, самый молодой в корпусе капитан… Действительно, с чего бы это?»
Появился дежурный.
— ЧП. Срочно ко мне старшего лейтенанта Вознесенского.
— Есть срочно старшего лейтенанта Вознесенского!
Дежурный привычно четко повернулся на каблуках, вышел за дверь.
— Я могу идти? — поднялся Кузьмин.
— Нет. Поедешь с нами. Дорогу укажешь. А пока… В коридоре обожди.
В дверях Кузьмин столкнулся со старшим лейтенантом Вознесенским.
— Виноват, товарищ старший лейтенант! — посторонился Кузьмин. Подождал, пока тот переступил порог, выскользнул в коридор, тихо прикрыл за собой дверь. Что происходило там, за этой массивной дверью, Кузьмин мог представить лишь в общих чертах: старший лейтенант доложил, что «прибыл по вашему приказанию», а подполковник ему — пистолет: «если верить рядовому Кузьмину, если он не чокнутый, то капитан Егоров застрелился вот из этого пистолета».
Если бы рядовой Кузьмин находился в кабинете, то сделал бы для себя одно удивительное открытие: подполковник Тарасов недолюбливал только что прибывшего в его распоряжение лейтенанта. О причине, конечно, не догадался бы, так как она, причина, была пустяковой.