Словно все сговорились не позволить им прибыть к месту назначения вовремя.
— Пешком уже половину пути прошли бы, — сердито сказал Спасов.
— Не меньше, — согласился Игнатьев. — Если, конечно, рысцой, километров семь-восемь в час.
Спасов глянул на старшину, потом достал из карманчика часы, удивленно приподнял брови:
— Пожалуй, да. Полтора часа в тенечке маемся… Мудрый у нас народ… Уж если какую поговорку придумает, то лопни — точнее и умнее не скажешь.
— Что вы имеете в виду?
— Ждать да догонять — ничего нет утомительнее.
— Вы насчет поесть?
— Что-то желудок беспокоить начал…
Старшина понимающе усмехнулся:
— Могу мигом раскинуть скатерть-самобранку. Я же — старшина.
— Да? Ну, давай раскидывай…
Игнатьев достал из полевой сумки несколько свертков. Развернул, и перед майором, словно из чудесной сказки, появились ломтики копченой колбасы, розового со шкуркой сала, банка тушёнки, хлеб.
— Пожалуйста, товарищ майор.
— Да. Молодцом! Даже без собственной каптерки у него полный гастроном.
— Солидарность всех старшин, — сказал Игнатьев, глубоко благодаря в душе подполковника Тарасова. Это он распорядился снабдить старшего лейтенанта Вознесенского, ныне старшину Игнатьева, соответствующим набором продуктов.
Подошел дежурный КПП, хмыкнул:
— Гм… К такому закусону хорошо бы по парочке стаканчиков доброго молдавского вина.
— Прекрасно сказано, но… Побежим за вином, а тут как раз и оказия вывернется.
— Видите вон тот дом? Расписанный синей краской? Топайте туда. А я, если подвернется машина, задержу. Много ли надо времени, чтоб пропустить стаканчик вина? Там лучку свежего подадут вам на тарелочке, и огурчик найдется, и пучок редиски.
— Что ж, спасибо. Мы, пожалуй, воспользуемся вашим советом. Сворачивай, старшина, скатерть-самобранку и айда. В конце концов, обед есть обед. Вот и машины не идут, шофера тоже, видимо, обедают.
— Конечно. Воздадим должное трапезе.
Старшина быстро собрал все с газетного листа в свою полевую сумку.
Встретил гостей седой старик. Смуглое лицо, темные глаза.