Берите схему и расследуйте, почему произошла такая дичь. Идите!
Майор Спасов схватил фотосхему, выскочил из кабинета.
— Ну, уж я докопаюсь до виновника! Уж теперь разберусь, что к чему! Я вам пропишу кузькину мать! — исступленно и растерянно шептал он.
На плечо майора легла рука старшины Игнатьева.
— Не спешите, майор, казнить.
Спасов резко обернулся. Глаза сузились: от возмущения, от этой фамильярности, граничившей с наглостью.
— Это еще что за вольности? Кругом!"
"Старшина был невозмутим, по всему было видно, что он не намеревается исполнить команду.
— Извините, товарищ майор. Я — из контрразведки. Вот мое удостоверение. Что и как, как и почему все произошло — это теперь мое дело. Нам с вами кое-что надо согласовать, прояснить.
— Слушаюсь, товарищ…
— Старшина, — подсказал Игнатьев.
— Товарищ старшина.
— До встречи! — козырнул Игнатьев.
11
— Так вот, товарищ майор. Я уже раскрыл свои карты. Фамилия моя Вознесенский. Степан Борисович Вознесенский, старший лейтенант. Давайте условимся: для вас, для всех в фотоотделении я по-прежнему старшина Игнатьев.
— Как иначе может быть?
— Только так. Товарищ майор! Рядом с нами действует враг. Его действия распространяются и на фотоотделение. Я вас познакомлю с некоторыми фактами. — Вознесенский подошел к сейфу, достал синюю папку. Покопавшись в бумагах, отыскал нужное. — Вот. 17 марта из фотоотделения исчезла папка с данными фотографирования отрезка дороги Оргеев — Бельцы. Через два дня куда-то затерялись снимки западной окраины Кишинева. Потом были два случая, аналогичные сегодняшнему.
Майор сидел и слушал.
— Не думайте, — продолжал Вознесенский, — что это просто констатация фактов. Мне многое известно. Но кое в чем мы вынуждены прибегнуть к вашей помощи.
— Я всегда готов, товарищ старший лейтенант, — сказал Спасов.
— Не называйте меня старшим лейтенантом. Для вас я — старшина. И для всех ваших подчиненных — тоже старшина.