Морозов протянул Гончарову лист бумаги, в которой сообщалось, что группа особого назначения «Таран», состоящая из трех человек, направляется в Центральный регион для выполнения специального задания, связанного с антитеррористической деятельностью, и имеет при себе штатное вооружение, зарегистрированное в вышестоящем штабе. Данным документом всем правоохранительным органам предписывалось оказывать группе всевозможное содействие при выполнении ею полученного задания. В случае возникновения подозрения на подлинность предписания органам местной власти рекомендовалось немедленно связаться лично с управлением, номер генерала Гусева указывался, или с центральным аппаратом ФСБ по телефону.
Гончаров спросил:
– Это липа?
– Нет! Я разговаривал с Гусевым. Он не сразу, конечно, но разрешил вам выдать документ.
– А фээсбэшный номер откуда взялся?
– Все оттуда же. От Гусева. Генерал тесно связан с Конторой, видимо, заручился поддержкой какого-нибудь высокопоставленного начальника.
Майор свернул предписание:
– Да, документ ценный, слов нет, но, думаю, мы и без него обойдемся.
– Ну, тогда все! Время 9.35. Провожать не буду. Простимся здесь, вертолет на площадке. Пилоты в курсе задания, часа через два будете в Ростове, рано утром в Переславле, ну, а дальше, как бог даст. Одно запомните крепко, ребята. Устроите бойню, ни на какую защиту не рассчитывайте. Работайте предельно аккуратно, если, конечно, оценив обстановку на местности и проведя разведывательные мероприятия, найдете тех, против кого действовать.
Полковник по очереди обнял офицеров.
Шарипову пожелал:
– Держись, дружище.
Ровно в 10.00 транспортный вертолет «Ми-8» поднялся с площадки временной базы отряда спецназа, взяв курс на северо-запад."
"В вертолете не разговаривали. Просто ждали окончания полета. В 12.50 шасси «вертушки» мягко коснулись бетонки огороженного участка Ростовского аэропорта, где офицеров спецназа ожидал «УАЗ» гарнизонной комендатуры.
Перекусив шашлыком, которым возле автовокзала бойко торговали местные армяне, спецы направились к зданию железнодорожного вокзала. Одеты они были в легкую гражданскую одежду и особого внимания к себе со стороны не привлекали. Только две десантные сумки могли подсказать опытному наблюдателю, что эти трое молодых мужчин имеют к армии самое прямое отношение.