Скрываясь за кустами палисадника, нырнул в подвальное помещение, остановившись перед дверью, за которой жил его двоюродный дядя, ночью выполнивший весьма важный этап его плана.
После ночной прогулки, да еще имея деньги, вместе с неистребимой тягой к спиртному, дядька должен был, нажравшись в дугу, спать. Вопрос, оставил ли он, как того требовал Ангел, вход открытым?
Рудный достал из карманов перчатки, надел их на руки, толкнул дверь. Та поддалась. Не закрылся дядька. Ангел вошел в помещение. Дворник спал на своей постели.
– Ванек! А Ванек, это я, Серега!
Естественно, дворник не ответил. Теперь неизвестный, рано шатающийся товарищ дяди наверняка войдет, а Ангелу и спрятаться негде. Кроме, пожалуй, холодильника, вернее, в пространстве за ним, что Ангел и сделал.
– Ванек! Во, бля, спит. А это че? Ни хрена себе! Целый ящик пойла. Интересно, где он его надыбал? Чудеса.
Серега, видимо, подошел к кровати, потому что послышался звук теребимого тела:
– Ванек! Проснись! Хер там! Обожрался до пяток.
"В углу звякнули бутылки. Затем шаги к выходу и звук закрываемой двери. Ангел осторожно выглянул в окно. Вдоль палисадника от подъезда по-воровски уходил какой-то бомжара, по крайней мере, неся в охапке не две, как намеревался взять сначала, а четыре бутылки портвейна.