Как только этот молчун начнет возиться со звонком – захват и проникновение в квартиру! Впереди, как положено, иду я!
Майор утвердительно кивнул головой, произнеся:
– Ну не я же?
На что прапорщик заметил:
– Резонно, а главное логично. С чего бы майору идти первым, когда рядом есть подчиненный прапорщик.
Гончаров посоветовал:
– Меньше болтай, больше работай. Долго в подъезде светимся.
– Иду!
Влас повторил манипуляцию со звонком.
Дверь вновь открылась, из глубины помещения послышался уже знакомый хрипловатый голос:
– Да прекрати ты, наконец, этот бардак!
Голос адресовался охраннику.
Тот, не снимая цепи, попытался, как накануне, вытащить зубочистку, но на этот раз прапорщик постарался загнать ее так, что вытащить ее одним движением высунутой из-за преграды руки было невозможно. Пришлось охраннику выйти в коридор. И тут же на него набросился Власенко, мгновенно обезвредив крепким шейным захватом. Мгновение – и от пережатия сонной артерии парень потерял сознание.
– Ну что, господин Цейман, провалилась ваша со Стародубовым идея скомпрометировать Поликарпова целой чередой кровавых зверств, любое из которых гарантированно тянет для вас на пожизненное заключение? И это в лучшем случае. Более вероятный приговор – вышка! Ее еще никто не отменял. Мораторий введен – да, но он может быть и снят в любое время. И единственное, на что может надеяться смертник, это на то, что ему перед расстрелом не забудут сделать успокаивающий наркотический укол и надеть на череп мешок!
С дрожью в голосе Цейман пробормотал:
– Кто вы? И зачем все это мне рассказываете?
Майор ответил:
– Кто мы, тебе, ублюдок, знать необязательно.
Цейман понял всю обреченность своего положения.