Порой полезно как следует напиться и следующим утром помучиться от последствий.
– Кейт, у вашего отца была своя жизнь, – сказал он. – И теперь, оглядываясь назад, вы имеете о ней лишь ограниченное суждение. У вашей матери тоже была своя жизнь. Также их объединял брак, некая общность. И возможно, вы знаете о них гораздо меньше, чем вам кажется.
– Они были счастливы!
– Возможно, это была видимость, рассчитанная на вас, – предположил Калеб.
Кейт метнула на него полный злобы взгляд.
– Да, и вы, конечно, можете судить об этом? Точно знаете, что родители передо мной притворялись?
– Нет.
– Это и моя жизнь. Наши с отцом жизни были тесно связаны, мы всё знали друг о друге.
– Ну, насчет Мелиссы Купер вы, к примеру, не знали, – заметил Калеб. – И когда мы рассуждали о том, возможно ли, что вашему отцу угрожали перед убийством, вы сказали, что он не стал бы говорить вам об этом, дабы не выставлять себя на посмешище.
Кейт сделала очередной глоток из бутылки и посмотрела на него с вызовом.
– Ага, а вы теперь чувствуете себя победителем? Ибо доказали мне, что мой отец… что я с отцом… что мы…
У нее уже заметно заплетался язык. Она запиналась и, очевидно, не могла вспомнить, что именно хотела сказать.
– Думаю, ваша проблема в том, что вы питаете нездоровую привязанность к отцу, – сказал Калеб.
Кейт слегка покачивалась.
– У меня-то? Нет своей жизни? И с чего вы это взяли? Я сержант полиции Лондона! Я…
Она запнулась."
"– Ну, продолжайте. Кто вы? Где же человек, который позаботился бы о вас? Кому вы небезразличны? Который поддержал бы вас, когда вы хоронили отца? Вы уже месяц сидите совершенно одна в этом доме, упиваясь своим одиночеством и воспоминаниями.
– Убирайтесь! – процедила Кейт. И повторила, громче и резче: – Убирайтесь!
Калеб кивнул.
– Я уйду. Сочувствую вам, но видимо, ничем не смогу помочь.