Майор Нуруддин, местный, а значит, верующий и в официального тамошнего бога, и во все древнее, потаенное, так и говорил неделей раньше — если убить колдуна, предсказания не сбудутся, неважно, хорошие или плохие…
Не было никакой дощечки с надписью, конечно, — чем бы он смог писать? Отхватил полоску синтетической ткани, связал маленький крестик из двух прямых сучков, вогнал в рыхлую землю — вот и все. У многих не было и этого.
Двое ушли в вечернюю тайгу.
Глава семнадцатая
Цивилизация по-таежному
По тайге шагали двое — все-таки шагали, а не брели.
Так что ничего еще не потеряно, — заключал про себя Мазур философски. — Вот когда будешь брести — открывай кингстоны…» Вид у обоих был такой, что мимолетный городской турист мог и врать потом о встрече со «снежным человеком». Сначала извозились, угодив по пояс в заболоченное озеро — хорошо еще, Мазур вовремя сыграл тревогу. Потом, когда перевалили за горбатые хребты, долго тянулись обширные пространства густого мелколесья, и заросли карликовой березы драли хлипкую синтетическую одежду так, как не ухитриться и своре предварительно сговорившихся диких кошек.
От запаса ниток не осталось и трети — всякий привал Мазур начинал со старательной штопки (временами перепоручая это Ольге, чтобы и у нее было занятие, отвлекавшее от упаднических мыслей). Пожалуй, сейчас их уже не заметили бы издалека — и костюмы, и куртка потеряли первоначальный цвет из-за въевшейся грязи и пыли и уже не болтались мешковато, а сидели почти в облипочку — бесчисленные заштопанные места превращали одежду в подобие шагреневой кожи.
Вдобавок Ольга щеголяла в сюрреалистической одежке, бравшей начало из каменного века, — на ней красовалась безрукавка до колен, из оленьей шкуры, шерстью внутрь, с двумя грубо прорезанными дырками для рук, вместо завязок схваченная оленьими жилами. Собственно, ради этой безрукавки олень и расстался с жизнью — ночи становились все холоднее, лапник не выручал, нужно было срочно что-то соображать.
Шкура была выделана скверно, наспех, коробилась и воняла, но на такие мелочи оба уже не обращали внимания, нюх притупился, и можно было только гадать, на двадцать метров от странников смердит или же на десять. Этими же сырыми жилами Мазур, как умел, стянул и подошвы кроссовок, начавших понемногу распадаться. Он уже давно предупредил Ольгу, чтобы готовилась переходить на первобытную обувь из кусков шкуры.
