И без глупостей, чтоб мне оружие не применять.
Метров через двадцать балтиец немного опомнился:
— Командир, что за аврал?
— На каком корабле служил?
— На «Стерегущем».
— У Чигина, значит, — кивнул Мазур.
— А вы откуда…
— У Чигина служил, а вопросы дурацкие задаешь… Шагай вперед.
Окончательно сбитый с толку морячок на какое-то время унялся. Мазур сделал Ольге знак присоединиться к шествию. Тут уж у Паши, по лицу видно, окончательно отшибло всякое здравое соображение."
"Душевная тетка Петровна бдительно торчала у забора, и, завидев шагавшего под конвоем неприятеля, низко поклонилась, с неописуемой смесью слащавости и злорадства поприветствовала:
— Утро доброе, Пашенька, сокол ясный… Куда ты спозаранку? По делам, поди? Ну, бог в помощь…
Паша затравленно покосился на нее и прибавил шагу.
Пашка, бурча что-то, поворачивал рукоятки. Мазур, отведя взгляд от подозрительного катера, следил за каждым его движением. Вскоре под палубой гулко зафыркал мотор, за кормой вспенилась вода.
— В леспромхоз? — сварливо бросил балтиец. Оказавшись у себя в рубке, он словно бы обрел некоторую уверенность.
— Туда, — кивнул Мазур.
— А это кто? — в его обращенном к Ольге взгляде довольно-таки забавно сочетались мужской интерес и ошеломленность нежданно начавшимися странностями.
— Эксперт, — сказал Мазур. — Дактилоскопист-агностик. Ну, что ты копаешься?
— Ничего я не копаюсь, — проворчал Пашка, резко перекладывая штурвал на правый борт. — Все, отходим…
Шум мотора стал ровным. Суденышко, чуть задрав нос, оставляя на воде широкие «усы», целеустремленно пересекало Шантару наискось. Мазур бдительно ждал момента, когда необходимо будет изменить курс. Косился в сторону белого катера — и ощутил во рту какой-то противный привкус, когда тот, прекратив странные рысканья, заложив широкую дугу, двинулся следом, держась правее, довольно далеко, но строго соблюдая некую заранее выверенную дистанцию.
Подтолкнул Ольгу, показал взглядом. Она немного посмурнела. Стал высматривать впереди синий катерок, но дистанция была еще неподходящей.