На нем были самые обычные джинсы и черная рубашка, распахнутая на груди, с засученными рукавами — и везде на открытых взору участках красовались разномастные татуировки, выполненные не в пример затейливее, чем те, которыми испачкали Мазура.
Водила, не отрывая от Ольги заинтересованного взгляда, выплюнул окурок сигареты с фильтром:
— Ну, и куда топаем без мамы, лялька?
— В Пижман.
— А до Пижмана-то — под восемьдесят кэмэ…
— Вот я тебя и тормознула, — бесхитростно пояснила Ольга, без особого труда изобразив довольно блудливую улыбку.
— Откуда бредешь?
— С леспромхоза.
— А что там делала?
Ольга прищурилась:
— С другом в бане мылась.
— И пупками, поди, терлись?
— А по-всякому. Ты сам-то куда, в Пижман?
— Ну.
— Подкинешь?
— А что ж друг не подкинул?
— Ужрался друг, — сказала Ольга. — А мне завтра в семь утра на смену выходить.
— Я смотрю, у друга блудень неплох, если такие концы отмахиваешь… Катя. («Заметил наколку, конечно», — констатировал Мазур.)
— Да не жалуюсь.
— И что, лучше всех на свете?
— Чтоб лучший найти, девке порыскать приходится…
— О, а вот это уже лучше — люблю понимающих… Ходку отмотала, Катерина, или так, по глупости?
— А ты что, прокурор?
— Я-то? Да наоборот… У меня, понимаешь, инструктаж — ни за что посторонних не подсаживать.
— А что мешает?
— Значит, договорились?
— Ага. — Ольга повернулась к сумке.
Чернявый ее придержал за локоть:
— Катерина, времена нынче рыночные…
— Ну и?
— Все через предоплату.
— А не кинешь потом, рыночник? — тоном натуральной шлюхи спросила Ольга.
— Да зачем, Кат-тя? Дорога дальняя, еще пару раз остановимся полюбоваться природою… Посмотреть, что умеешь.
— В кабине или как?
— Или как, — чуть подумав, сказал шофер. — Чуток отойдем, подстелим твой куртячок… Бери и пошли.
И уверенно погладил ее по заднице, когда наклонялась за курткой. Ольга абсолютно спокойно это перенесла и первой, помахивая курткой, с загадочной улыбкой направилась мимо того дерева, за которым прятался Мазур.
Реакция у чернявого оказалась отменная — в глазах еще гасло ошеломление, а рука рванулась к карману. Науку следовало преподать с самого начала — и Мазур, дав ему время выхватить нож, нажать кнопку, сбил первым же ударом. Вырвал перышко, не глядя, забросил в тайгу, добавил ребром ладони.