Оно нам надо? И потом, поди угадай, что этот разобиженный басмач начнет петь у следователя. Они ж, синие, мастера тискать романы. Пискнуть не успеешь, как окажется, что это мы его подучили, спрятать обещали, а в последний момент передумали и сдали…
— Да кто его слушать будет?
— Может, никто. Может, все. Я тебе говорил не раз и еще повторю: дурак как раз на том и сыплется, что полагает себя самым крутым. Тщательней надо, чадо… Когда вокруг теснятся конкуренты и завистники, нельзя давать против себя и тени компромата.
— Мочить предлагаешь? — бросил немногословный второй.
— Мочить… — задумчиво протянул очкастый, словно пробуя каждую букву на вкус. — Оно бы, конечно, неплохо. Разом снимает все шероховатости. Нет человека — нет проблемы, как говаривал незабвенный Виссарионыч. Хорошо ему было, в Кремле-то сидючи… Ты в самом деле думаешь, что мы втроем сможем их кончить быстро, чисто, без крови на стенах и собственной блевотины от избытка эмоций? Не имея никакого опыта? А вызывать мальчиков — не просто чревато.
Третий покрутил головой, встал и протянул руку к пистолету:"
"— Ну тогда давай его развяжем, вернем пушечку, пригласим с нами в баньке помыться, водочки похлебать, а потом еще и на своей тачке на вокзал отвезем…
— Не лапай! — прикрикнул очкастый. — Мало ли что на этом стволе висит…
— Слушайте, я их не убивал… — сказал Мазур.
— Ну и что? — отмахнулся человек в золотых очках. — Кого это интересует… Твои проблемы.
— Ну тогда давай вместе думать, как нам разойтись, — сказал Мазур. — Не хотел я тебя подставлять, так вышло… Бери золото. На манер штрафа.
— И возьму, — спокойно сказал очкастый. — Это само собой, мейн либер. Только тогда получится, что слишком уж легко ты отделался, а это непорядок. На этом свете бесплатных пирожных нету… За все платить приходится.