На сотню километров в округе каждая собака знала, что здесь обосновались военные локаторщики, и тем самым загадка словно бы снималась — приржавевшая изгородь из колючей проволоки (за которой таились совершеннейшие системы сигнализации) получала самое простое и разумное объяснение. Тем более, что локаторы вовсе уж чистейшей бутафорией не были и несколько раз в сутки работали в должном режиме, не вызывая подозрений у обладателей хитрой элекроники, любивших подсмотреть, что делается у соседей.
Правда, это потаенное местечко с двойным дном было устроено уже давно, и группа Морского Змея — далеко не первая и не последняя среди тех, кто обделывает в тишине армейско-флотские дела, но это уже детали…
Услышав мотор уазика, Мазур не обернулся — чужих здесь оказаться не могло, даже танк, вздумай он проломиться нахрапом сквозь линию защиты, был бы мгновенно раскритикован охраной так, что даже барахольщики-китайцы не позарились бы на этот металлолом.
Сначала он подумал, что это вернулась машина с аэродрома, потом услышал крайне знакомые шаги, но головы не повернул.
— Доктор, у тебя вроде дела в лазарете были?
— А куда от них деться, — покладисто пожал плечами Лымарь и зашагал прочь.
Контр-адмирал присел рядом с Мазуром — чуть пониже ростом, но в ширину не уступавший и, если взглянуть непосвященному со стороны, как раз и есть вылитый пехотный майор, полностью соответствовавший полевой форме с одной-единственной зеленой звездочкой и эмблемками связистов.
— Родители прилетают вечером, — сказал Морской Змей.
— Яволь, — сказал Мазур, глядя на воду. — Отчет мой прочитал?
— Только что. — В голосе адмирала чуть заметно промелькнуло облегчение, сообразил, что с формальным и оттого неловким выражением сочувствия покончено.