— Он уже нашел их слабое место. Но победа будет нелегкой».
Как будто «внутренняя я» уверена, что будет победа.
«А иначе и быть не может, вам с Родером еще поговорить надо», — фыркает с тихим рыком в голове голос.
Я хватаюсь за приоткрытую створку двери, потому что меня пронзает совершенно невероятной, но по ощущениям правдоподобной идеей.
— Айтина, с тобой все в порядке? — рука Орты касается моего плеча, я поворачиваюсь, и… — Чужая…
На мгновение ее глаза становятся похожими на те, которыми Орта смотрела на меня в бреду.
— Мери помогла с иллюзией, — не пытаясь оправдаться, говорю я.
Орта хмурится, качает головой, но все же впускает меня:
— Рук не хватает. И горячей воды тоже, — коротко говорит она.
Я киваю и сразу же иду на кухню, где на лавках сидят раненые, которых перевязывают, везде на очагах и плите стоят котлы с водой, а в воздухе клубится пар и стоит запах крови.
Я погружаюсь в заботы, и не сразу возвращаюсь к той мысли, которая меня осенила на крыльце. Что, если внутри меня, как внутри Родера тоже… Кто? Дракон? Драконица? Моя вторая половина?
Моя или Ариеллы?
«Твоя. Всегда была твоя, только в том мире мне не было места», — отзывается с какой-то тоской голос.
А тут есть?
«А здесь и есть наше место. Я Ириди, кстати, — наконец-то представляется она, и от этого признания по телу разливается тепло. — И да, я драконица. Еще не до конца окрепла, не могу дать тебе крылья. Но мы с тобой первые, кто может дать крылья всему драконьему народу здесь, в Эльвариаме. Все зависит от тебя».
Драконы и их вечные загадки! Напустят тумана, а ты потом ломай голову над смыслом их слов, что они хотят.
«А не важно, что мы хотим. Важно, что хочет твое сердце», — с толикой грусти отвечает Ириди.
Я чуть ли не вслух ругаюсь на очередное «мудрое» высказывание своей… драконицы. Но, надо признаться, этот разговор отвлекает меня от тягостных мыслей о бушующем снаружи сражении, от вида искалеченных тел, которых становится всё больше, от щемящей тревоги за Нортона, растворившегося в ночном небе.
Наши вытесняют орков за перевал. Я даже в воздухе уже не вижу ни летающего дракона, ни его пламени.