— Тебе рассказать о том, как он трахал всё, что видит, и бухал? Или ещё что-то хочешь узнать? Например, о том, что он оставил свою единственную дочь без денег, сказав, что где-то сейчас бедная маленькая девочка Дианочка выживает без чьей-либо поддержки?
— Не поверишь, но ничего из этого мне неинтересно, — продемонстрировала ей пластиковую улыбку. — Я спешу. Девочке Дианочке нужно продолжать выживать.
Вернув мне такую же фальшивую улыбку, Вилка отлепилась от стены и как шкодливая кошка указательным пальцем смахнула со столика вазу, которая упала, но, к счастью, не разбилась.
— Тебе понравился мой сюрприз? — спросила она, глядя на меня из-под опущенных век. — Можешь не отвечать. Знаю, что понравился. Понравился настолько, что ты свалила в другую область и нашла себе кучерявого наивного мальчика. Так и думала, что латекс — не твоё…
— Даже пальцем Дани касаться не смей! — внутри что-то похолодело. По позвоночнику прошла рябь, а кончики пальцев онемели. — Можешь поносить меня и своего отца, но за Даню я скормлю тебе твои же волосы.
— Воу-воу! Полегче! — вскинула Вилка руки и выпучила глаза. — Вообще-то, я хотела сказать, что он красавчик. Бедный, правда. Но, видимо, трахается отлично, раз ты до сих пор с ним…
Рывком поднялась с кресла и вцепилась ей в руку с намерением вышвырнуть из номера.
— А знаешь, почему он женился на этой дуре? — словно умалишенная наговаривала она, упираясь каблуками в пол. — Знаешь?
— Мне плевать, — практически волокла её к двери.
— Скажи еще, что не заметила, как вы похожи?
Ничего ей не ответила, предпочитая молча волочить пьяную идиотку, которая вместо того, чтобы выйти через специально открытую для нее дверь, предпочла захлопнуть ее и вжаться в нее спиной, сверкая обезумившим взглядом голубых глаз.
— Повезло, что все брюнетки одинаковые. Даже сильно стараться не пришлось, чтобы подложить под папочку нужную. Ты бы видела, как он её трахал…
— Что ты несешь, дура?! — схватилась я за голову, едва сдерживая себя от того, чтобы заткнуть уши.
— Правду, Ди, — вылетел хриплый смешок из её груди. — Ту хрень, которой ты ни разу пользовалась.
— Боже, — прикрыла я глаза и сглотнула вязкую слюну. — Я даже не знаю от какого твоего признания меня больше всего тошнит.
— А ты в зеркало посмотрись, — лениво выдавила Вилка. — Вообще, гейзером станешь.
— Ты правда подложила под отца Настю и смотрела, как он её…? — выговаривать это слово было невыносимо.