— С Даней точно всё будет хорошо? — шептала я отчаянно.
— Точно, — ни один мускул не дрогнул на его лице. Либо он умел безупречно врать, либо говорил правду. — А вот с тобой всё будет плохо, если ты и дальше будешь относиться к своему организму как к казенному. Тебе нужно отдохнуть, Диана.
— Я никуда отсюда не поеду, — вырвала свою кисть из его ладоней. — Я никуда не уеду, пока Даня не очнётся.
— Ты хочешь, чтобы он очнулся и увидел, что ещё и ты в больничной койке? Вот радости-то у него будет! Сразу можно будет лечь с тобой рядом в третью кому, — сдержано, но весьма резко сказал Никита.
— С ним, — кивнула и тут же поджала губы, подавляя всхлип. — Конечно, с ним.
— Тогда, давай я отвезу тебя домой. Ночь отдохнёшь, поспишь.
— Хорошо, — кивнула, вытирая слёзы тыльной стороной ладони. — Серёжа с тобой приехал?
— Да. Он паркуется, чтобы не загораживать выезд «таблеткам».
— Ясно, — покорно встала и приняла протянутую им руку.
— Ты горячая, — нахмурился Никита и коснулся моей шеи, а затем и лба. — И в таком состоянии ты собралась чего-то дожидаться? О себе-то хоть немного подумай.
Вот… еще один, говорящий о том, что я должна думать о себе.
Я уже подумала о себе, о своем счастье и комфорте. Вчера. И вчера же наблюдала за тем, как моего мужчину завозят в отделение реанимации.
— Что? Где? — подбежал к нам изрядно запыхавшийся Серёжа. Бешенный взгляд блуждал по дверям и людям вокруг, пока не остановился на мне. — Что в этот раз? Наркота? Серьёзно?!
— Серёга, твою мать! — одёрнул его Никита. — Ты-то успокойся!
— Успокойся?! — всплеснул тот руками.
— Знаешь что! — вспылила я, смахнув руку Трумэна, пытающегося успокоить и меня. — Я могу быть виновата в том, что с Даней происходит сейчас, но я не была виновата в той аварии год назад.