Тут выяснилось, что в коллекции Огенквара имелись не только австрийские полковники, но и генералы! И Павлу поручили восстановить контакт с генерал-майором фон Йешонеком цу Ланге, бывшим начальником штаба 4-го корпуса. Сейчас генерал по состоянию здоровья был освобожден от строевой службы и преподавал теорию военного искусства в кавалерийском училище в Вене.
И, наконец, разведчика ожидало третье, главное задание – встретиться с Фридрихом Гезе. Скалон не знал имени этого глубоко законспирированного агента, Таубе называл его по псевдониму – Профессор.
– Вишь как выходит, Брюшкин, – констатировал тот, – на тебя приходится навалить много. Пожалуй, слишком много. И Прага, и Вена, и Берлин, и все в одну поездку. Однако деваться некуда. Ты сейчас единственный человек в разведке, которому по силам пробраться в Остеррайх и Кайзеррайх[61]. Опытный, знающий обычаи…
– Обычаи мирного времени, сейчас многое там по-другому, – поправил генерала штабс-капитан.
– Да, есть опасность проколоться именно на нововведениях войны. Тем не менее багаж у тебя солидный. Где надо, заговоришь с венским акцентом, где надо – с бранденбургским, столицы обеих империй истоптал лично. Плохо, что филеры тайной полиции помнят тебя в лицо. Еще с тех пор, когда ты въезжал к ним по фальшивым паспортам. Память у ребят феноменальная, и вряд ли они на фронте, стреляют из винтовки. Слишком ценные кадры…
– Потому я и лезу через черный ход, где нет паспортной проверки.
– Это дает тебе возможность попасть во враждебное нам государство. А как будешь выбираться? Через Швецию?
– Да, так проще всего, – подхватил Лыков-Нефедьев. – Проникают же туда наши сбежавшие военнопленные. Если у них получилось, почему не получится у меня?
Суровая складка не сходила со лба генерала:
– Тебе предстоит пересечь две страны, побывать в трех столицах. Сколько документов для этого понадобится? Сколько раз придется менять образ, рисовать другую внешность, залезать в новую шкуру? Явочных квартир с гримерным депо у нас там нет.
– Дядя Витя, это не самое трудное. Научился уже. Трудно будет подобраться к Федору Федоровичу. Он все еще на подозрении?
– Я велел ему два года не заниматься разведкой, вести жизнь обычного буржуа. А то военный министр повадился сообщать в докладах государю некоторые из полученных от Гезе сведений. Имя не указывалось, его никто не знает, кроме нас четверых.