– Покуда поживете в моем дому, там вас никто не увидит.
– А тут есть австрийские глаза и уши?
– Как не быть. Но мы их всех знаем, к нам в русские улицы им ходу нет. На лодку сядем рано-рано, шпиёны еще будут спать.
– Ваша поездка на Ада-Кале их не насторожит? – спросил штабс-капитан.
– Последние двадцать годов я плаваю туда кажнюю пятницу. Завтра аккурат пятница.
Через заднюю дверь они выбрались в сады и прошли ими вдоль улицы до самого дома старосты. Внутри садов имелись калитки, и можно было перемещаться чуть ли не через весь порядок незаметно для других.
Жена Ферапонта Лукича Фавста Емельяновна была еще спокойнее супруга. Большой дом пропах ладаном и рыбой. Всюду висели старые иконы, много было и духовных книг. Два сына хозяина вышли, познакомились с пришедшим и снова удалились в свои комнаты. Все в доме было отлажено по-особому степенно.
За ужином Павел спросил духобора:
– На Ада-Кале ведь нет паспортного досмотра?
– А кому там досматривать? И зачем? Турки знают меня сто лет.
– Но с вами приплыл новый человек.
– Так, почтенный господин, часто бывало и еще будет не раз. Они там контрабандисты, я им помогаю. Людишки снуют туда-сюда. Никто в чужие дела не суется, потому – свои дай Бог спотворить.
– Но будто бы надзор поручен отставному пограничному вахмистру?
– Поручен. Но он из семи дней в неделю семь дней пьяный.
– Хм. А как мне на правый берег попасть?
– В Австрию-то? Перевезут, как я попрошу. Встанет вам в тридцать крон, десять рублей на наши деньги.
– Ферапонт Лукич, неужели на всем острове нет ни одного немца? – усомнился штабс-капитан. – Чудеса ведь. Граница, контрабанда, а теперь еще и война.
– Только бусурмане, – успокоил его староста. – Насчет войны верно сказали, теперь, как Турция влезла, мы с ними, так сказать, врагами сделались.
– Нам надо идти через Железные ворота. Трудно придется?
– Раньше было труднее, – опять успокоил гостя хозяин. – Бывалыча, собирают караван два-три дня, до двух десятков судов копится. Ждут своей очереди, потому как не разойтись со встречным.