Сухие на события, ведь мы просто подписали заявления на развод, приложили все документы, которыми обзавелись до этого момента, и услышали:
– Через месяц ждём вас за свидетельством о разводе. Может приехать кто-то один.
Я видела – для Арсения этот «приговор» прозвучал как гром среди ясного неба. Но сейчас эмоционировали мы с ним совершенно по разным поводам. Это я сейчас подсознательно перебирала в памяти те моменты, что стали высеченными на сердце. Как я впервые беру близнецов на руки, как подношу к лицу их вещички и вдыхаю самый родной на свете запах.
Как я смотрю на спящего мужа, на лице которого разгладилась каждая морщинка. Как мы сидим всей семьёй за новогодним столом, чувствуя преддверие чего-то волшебного, что я сама ощущала в душе всю свою жизнь.
А Арсений… Он просто хотел разойтись, чтобы защитить нас с мальчиками от того, что сам и создал. Своими руками. Которые должны были отвести беду, а не навлечь её.
– Через месяц? Почему нельзя всё оформить сейчас? Мы не передумаем, – сказал он, и я откинулась на спинку стула и прикрыла глаза.
– Потому что есть чёткий регламент. Через месяц один из супругов может подойти за документами и ваш развод будет считаться состоявшимся.
На лице Курилова появилось выражение всё той же вселенской усталости, словно он был атлантом, держащим на своих плечах ни много, ни мало, а небесный свод. Однако, спорить с законом он не стал.
Мы вышли из кабинета и неспешно направились к выходу из судебного участка.
– Милаш, я вынужден уехать. Буду решать все проблемы дистанционно, – сказал мне Арсений, когда мы добрели до его машины.
Курилов жадно уничтожил сигарету, и только по этому признаку я могла судить о том, что без пяти минут бывший муж испытывает хоть сотую долю тех эмоций, что сейчас пылали в моей душе.
– То есть, результаты нашего развода мне одной забирать, ты это хочешь сказать?
Я попыталась сделать так, чтобы мой голос прозвучал спокойно, словно мне было плевать на то, что сейчас мы обсуждали вещи, которые резали без ножа.
– Именно так. Я бы сделал всё, чтобы ты была свободна уже сейчас, но, увы, это не в моих силах, – развёл Курилов руками.