Пен, разумеется, останется в деревне, но тогда ей будет уже не до хмеля, разве что иногда подсобить.
– Нет, не похоже. Я успела ее разглядеть, она хорошо одета, да и держится как леди.
– Понятно…
Когда в поместье наведывались хорошо одетые женщины, слуги облачались в барские обноски, а кое-кто, если не все, демонстративно щеголяли в лохмотьях. Но кто бы это мог быть?..
«Черт! Не леди ли Сьюзен пришла на меня ябедничать?»
А если и так? Эта особа, наверное, ждет, что все перед ней будут расстилаться и вымаливать прощение.
– Сейчас приду.
И Пен как стояла, так и пошла, не вымыв руки, не пригладив волосы. Ничего страшного – она на работе, и всякого рода нежданные посетительницы должны с этим смириться.
Каро остановила ее.
– Все ли готово для сбора урожая?
Пен только усмехнулась. Мир точно был бы лучше, направь Каро свою неуемную энергию в другое русло.
– Да, думаю, через неделю хмель можно убирать.
– Замечательно!
Сейчас Пен меньше всего хотела обсуждать тонкости уборки хмеля.
Дойдя до середины двора, Пен невольно замерла, с поразительной четкостью вспомнив ненависть и высокомерие, исказившие лицо леди Сьюзен, когда та встретила их с Гарриет на тропинке у ручья.
Пен смелее двинулась дальше. Возможно, она сумеет ясно довести до понимания леди Сьюзен все, что о ней думает.
Она взбежала по ступенькам, миновала прихожую, распахнула дверь в гостиную и… замерла.
– Пен. Я рада снова тебя увидеть.
В обитом желтой парчой кресле у окна сидела леди Дэрроу – мать Гарри.
– Мама!
Сердце Пен было готово выскочить из груди – она ахнула. Все ее внимание было устремлено на леди Дэрроу, и она даже не заметила Гарриет, сидящую в потрепанном красном кресле по другую сторону чайного столика.
«Что наговорила ей мать Гарри?»
– Бабушка приехала! – Гарриет спрыгнула с кресла на ковер.
«Вроде ничего… пока».
– Вижу, что приехала, – ответила Пен, глянув на леди Дэрроу.
Сердце у нее колотилось, ладони вспотели.
«Как оградить от нее Гарриет?»
Леди Дэрроу добродушно улыбнулась.
– Мне было очень приятно познакомиться с Гарриет. – Во взгляде леди Дэрроу на свою незаконнорожденную внучку светилась неподдельная теплота. – Дорогая, иди побегай и оставь нас с мамочкой наедине.