— Твоя сестра заслужила такое отношение! Хоть бы раз попробовала вести себя достойно, как полагается настоящей женщине…
— А ты, Зара? Ты считаешь, что вела себя достойно?
— Я… хотела быть счастливой! Я хотела, чтобы ты смотрел на меня так же, как на свою чертову Огневу!
Неожиданно Зара замолкает, выпучив глаза…
— Постой-ка, постой-ка… — Осман наступает на нее, точно тигр, даже его голос становится более вкрадчивым. — Ты хочешь сказать… Так ты с самого начала знала о Полине?
— С чего ты взял…
— Я ни разу не называл тебе ни ее имени, ни фамилии.
— Даже если знала, Махдаев?! Что с того? — скулы Зары краснеют, а в глазах… испуг.
Что? Неужели Осман попал в точку?
— Это в очередной раз доказывает твою лживую натуру, дорогая женушка. Я доберусь до правды, вот увидишь. — Осман сжимает кулаки.
Зара же, видимо, не ожидавшая того, что сама подвергнется столь сильной атаке со стороны Махдаева, не находит ничего лучше, чем уйти, громко хлопнув дверью.
Лишь кидает на прощание:
— Как же ты пожалеешь, Махдаев! Вы все еще пожалеете!
Ее слова отскакивают от каменных стен и еще долго звенят в ушах. Эмоции на грани — это всегда… сложно и порой неподъёмно для нервной системы.
— А почему Зари прицепилась к Ками? — нарушаю я молчание первой.
— Ками ее с первого дня невзлюбила и была против брака. А у семейства Тагира девиз по жизни: кто не с нами, тот под нами. Ну и Зара решила оказать помощь своему великовозрастному дяде, который одержим идеей сделать Камилу своей женой.
Смотрю на Махдаева и понимаю, что… у меня нет слов. Даже ни одного неприличного, потому как… это настолько сложно, дико, аморально, что в голове не укладывается. Как же люди любят все усложнять!
Разве любовь подразумевает под собой причинение боли другому человеку?
А может это и не любовь вовсе, просто одержимость?
С другой стороны, понимаю, что даже не могу рассердиться на Зару — ее в чем-то даже жаль…
— Бедняжка, — отзываюсь с чувством, кивая в сторону двери, за которой скрылась жена Махдаева.
— Вот дает! Нашла кого жалеть — эта змея еще себя покажет. Если вовремя не выпрыснуть весь ее яд, есть риск, что она впрыснет его прямо в меня или в тебя.
— Тебе обидно, что я жалею ее? — лукаво смотрю на Османа.
— Не представляешь как! — наигранно хватается он за сердце.
Надо же, мы снова начали шутить.