Ох, и почему я не побежала за ним? Почему не… обняла на прощание?
Но он ведь вернется. Обязательно вернется живым и невредимым.
В этот момент я понимаю, что готова простить ему все, что было между нами. Потому что… люблю его больше жизни.
— Мила Захаровна, я… пойду, спасибо вам за ужин.
— Краса моя, так ты же ничего не поела…
— Спасибо, я… я, правда, не хочу.
Мила Захаровна лишь кивает, наверное, понимает без слов и чувствует то же самое — как никак, дело касается ее любимого племянника и племянницы.
Камила, Камила… Я ведь помню ее еще совсем маленькой, ровесницей Васьки. Она тогда жутко ревновала ко мне своего старшего брата, но вскоре мы поладили.
Бедняжка, не думаю, что к своим восемнадцати годам девочка успела стать взрослой.
И самое страшное, что ее украли. То, каким тоном сказал это Осман, наводит меня на мысль, что он знает, кто это сделал. Вдвойне страшно. Выходит, у него действительно есть враги.
Только, когда обнимаю доченьку, немного прихожу в себя. Карина тоже ведет себя беспокойно, словно чувствует, что папа в опасности.
Плачет, капризничает, отказывается от груди. Успокаивается после того, как я укачиваю на руках и кладу спать.
Еще долго лежу рядом с ней, не в силах уснуть. Думаю об Османе, и сердце сжимается от страха. На мгновение закрываю глаза, мечтая лишь об одном — чтобы это все поскорее закончилось, чтобы с ними ничего не случилось.
Когда открываю глаза, Каришка уже вовсю гулит и играет на детском коврике, рядом с которым сидит Рита Давыдовна и что-то вяжет.
— Проснулась, Полечка? — улыбается она ласково. — А мы тут уже столько дел успели сделать, но тебя решили не будить.
— Спасибо большое. — Сажусь на кровати, чувствуя себя удивительно отдохнувшей — вот, что значит, выспаться.
— Рита Давыдовна, а Осман…
— Уже вернулся. Правда, он не заходил домой, наверное, не хотел будить домашних.
— А где же он? — сама не замечаю, как подскакиваю с места."
"— На заднем дворе, скорее всего плавает или тягает штангу.
— Рита Давыдовна, могу я вас попросить…
— Конечно, присмотрю за малышкой. — пожилая женщина сразу понимает, что я имею в виду, и тут же добавляет, хитро подмигнув мне: — Беги к нему.
Посылаю ей благодарную улыбку и бегу. Реально бегу вниз, пропуская ступеньки, но стараясь ступать как можно тише, чтобы не разбудить остальных в такую рань. На часах еще только полседьмого утра.