— На лице Романо появилось жесткое выражение. От мощной фигуры веяло ледяным дыханием Северного полюса. — Обратитесь в полицию, возможно, она окажет вам содействие.
Ах как хотелось Марии ударить по его самодовольной физиономии! Он же ведет себя как бесчувственное чудовище!
Николо догадался о ее намерении. Его глаза сверкнули, предвосхищая поступок, или девушке только почудилось, что он готовился дать отпор?
— Прошу меня извинить, — отрешенно проговорил граф. — Вам принесут новую одежду.
— Пожалуйста… — Голос Марии прервался от волнения.
Холодный взгляд пробрался, казалось, в самую душу — сквозь халат, лифчик, горящую кожу и плоть. Медленно оценивающим взглядом он оглядывал стройную фигуру, надолго задерживаясь на округлостях груди, на том месте, где сходятся бедра, потом задержался на мягких полных губах.
— Есть ли у вас какое-либо заманчивое предложение?
Яростно сверкнув глазами, Мария гордо выпрямилась.
— Вы оскорбляете меня, граф Николо Романо! Я надеялась на ваше сострадание, и секс тут ни при чем.
— Вы — женщина, мисс Кьелли, и, глядя на вас, нельзя не думать о сексе.
Ее щеки порозовели, но Мария сдержала негодование. Она сделала глубокий прерывистый вдох и медленно выдохнула.
— Даже в обмен на освобождение брата я не предложу свое тело!
Его глаза сощурились в издевательской усмешке.
— Да неужели?
У Марии опять появилось желание выплеснуть эмоции, но она понимала, что граф лишь позабавится.
— Нет. — Спокойно произнесенное слово произвело не больший эффект, нежели красноречивая тирада, которую она намеревалась выговорить.
Николо повернулся к двери. У Марии зашумело в ушах, потом кровь отхлынула. Совершенно сбитая с толку, она постаралась взять себя в руки, пока окончательно не потеряла голову.
— Разве вы не можете обратиться с личной просьбой к Марчелло Домиани? — Вопрос прозвучал удивительно четко, каждое слово Мария произнесла очень отчетливо, и Николо остановился, медленно повернувшись к девушке.
Его лицо превратилось в непроницаемую маску, глаза светились холодной настороженностью.
— А кто такой Марчелло Домиани? — спросил он угрожающе спокойным тоном.
В обманчиво бархатном голосе явственно ощущался едва сдерживаемый гнев.
Мария оказалась в ловушке.