Их таинственная глубина пугала Марию.
— Ты сильно рискуешь.
Она гордо выпятила подбородок и, собрав силы, произнесла без дрожи в голосе:
— Еще как!
— А если проиграешь?
Мария едва сдерживала эмоции. Потом она вдоволь поплачет. Но не сейчас. И она отрицательно покачала головой.
Его глаза вспыхнули опасным пламенем, но Романо мгновенно погасил огонь.
В какую-то долю секунды девушка даже подумала, что Николо ударит ее, столь сильна была его ярость, потом прокляла себя за фантазию. Граф Романо мог найти более эффективный способ наказания, не прибегая к физическому насилию.
— Ты испытываешь мое терпение, — обронил он.
Мария пыталась найти подходящие слова, но мысли беспорядочно путались.
— Пожалуйста, не продолжай. — Она подняла руку, потом беспомощно уронила ее. — Мне нужно упаковать вещи.
Сине-серые глаза напоминали осколки льда, когда, еле сдерживаясь, Николо спросил:
— Ты хочешь, чтобы я ушел?
— Да.
На его мужественном лице заиграли желваки.
— Как прикажешь, но сначала… — Граф потянулся к ней, и Мария замерла.
Его рот мягко прикоснулся к ее губам. У девушки непроизвольно вырвался нечленораздельный звук, когда Николо кончиком языка обвел изгиб полной нижней губы. Предательский жар разлился по телу, вызывая страсть, которую — она знала — никогда не испытывала с другим мужчиной.
Мария как бы погружалась в нирвану, реальность расплывалась в темноте. Существовал только Николо, один только Николо, способный разжечь желание.
Девушка слегка задрожала, хотя старалась не выдать реакцию на прикосновение графа.
Она издала отчаянный стон, когда поцелуй стал глубже, требовательнее, вызвав дрожь во всем теле. Девушка сильно вцепилась в плечи Романо, пытаясь удержать его, а он как бы втягивал Марию в некий вакуум, из которого она вряд ли бы выбралась живой и невредимой.
Страстность Николо граничила с насилием. Когда он наконец отпустил Марию, она с трудом удержалась на месте.
Одна часть ее существа жаждала прокричать: «Уходи! Немедленно убирайся из моей жизни!» А другая половина хотела произнести слова, которые привязали бы ее навечно к любимому мужчине.
Его глаза потемнели, в них появилось знакомое пристальное выражение.
Подняв руку, Николо легко провел пальцем по припухшим губам, потом по краю подбородка и обратно.