— Вас навещали. Мужчина с ребенком.
Первая мысль — муж. Бросаю взгляд на правую руку, но кольца нет. Хотя легкий едва заметный белый след — да. Неужели в разводе?
— Сказали, что познакомились с вами там, — разбивает мои предположения доктор. — Вот просились навестить, но вы спали.
— А они… еще придут?
— Думаю, да. Мальчик очень сильно хотел, насколько я понял.
При мысли о ребенке в груди что-то отзывается. Словно становится тоскливо от того, что потерял что-то ценное.
— Ладно, вы отдыхайте. Не скачите сами, пожалуйста.
Он уходит, а я понимаю, что надо было бы подробнее расспросить про травмы. Вот только в голове полная каша. Оказывается это безумно страшно, не помнить кто ты. Столько вопросов сразу!
Есть ли у меня семья? Муж? Дети? А родители? Или я одна, и никто не станет меня искать?"
"Я даже имя свое не могу вспомнить…
Обед вскоре приносит добродушная женщина лет шестидесяти.
Чуть позже и правда заглядывает врач. Теперь уже более подробно интересуюсь своим состоянием и тем, как долго пробуду здесь. Вопрос о том, куда идти после выписки, пугает меня.
А главное — как теперь искать родных? Если, конечно, они вообще есть. Но Игнат Иванович заверяет, что пока торопиться некуда. Тут я пробуду еще какое-то время, и есть вероятность, что до выписки я все вспомню.
Вот только это не успокаивает.
Беспомощность не только портит настроение, но, кажется, и голова от этого болит сильнее. При малейшей попытке вспомнить хоть что-то, я словно на стену натыкаюсь. Странное ощущение, что я все знаю, но вот поймать за хвост никак не могу, сводит с ума.
А когда вечером наступает время посещений, в дверь раздается осторожный стук. Я даже ответить не успеваю, как та открывается, и в палату заглядывает сначала мужчина, а следом за ним и мальчик лет пяти.
— Алина! — радостно произносит малыш, заметив, что я не сплю, и вбегает в палату. Следом за ним входит и отец.
Ребенок стоит возле кровати и с детской непосредственностью осматривает меня.
— Миша, — тут же делает ему замечает мужчина. Отчего мальчик смущается и прижимается к нему.
— Добрый день, — обращается гость уже ко мне. — Вы извините, что мы вот так вторглись к вам…
У него глубокий низкий голос. Красивый.