Он из другого города, здесь ни родни, ни знакомых, так что шум никто поднимать не станет…
— А откуда ты-то все это знаешь? — подозрительно осведомился Николай.
— Так дежурный, доктор Зароев, в нашей палате с Копыткиным этим, кто со Славиком дежурил, обо всем разговаривал. Нас, «овощей», за людей не считают и при нас такие разговоры ведут — диву даешься! Я здесь пока лежу, такого наслушался…
— Слушай, — оживился вдруг Николай, — а того авторитета, которому ты машину разбил, как зовут?
— Как зовут — не знаю, а кличка у него — Ящик.
— Так я тебе что скажу! Ты можешь заканчивать свою симуляцию, считай, амнистия тебе вышла!
— Это как?
— Убили твоего Ящика! Полгода уже как на стрелке подстрелили. Другой авторитет его уложил, по кличке Молоток. Чего-то они с ним не поделили…
— Да ты что, мужик, серьезно? — Собеседник Николая побледнел от волнения.
— Да чего мне врать-то? Своими глазами свидетельство о смерти видел! Семь пулевых ранений, из них четыре смертельных.
— Ох, так это и вправду мне можно завязывать с симуляцией, можно выписываться из этого дурдома…
Он вдруг помрачнел, тяжело вздохнул и проговорил:
— А вообще-то неизвестно, где хуже — здесь или на воле… тут хоть все психи безобидные…"
"«Ага, безобидные, — подумал Николай, — лежит такой «овощ» спокойно, а потом вдруг очухается и убивает первого попавшегося… Странные дела творятся в этой больнице, ей-богу!»
Одно было несомненно: он напал на след Выборгского маньяка.
Казалось бы, чего проще? Идти к главврачу или еще к какому начальству, предъявить свое удостоверение и узнать у них точную дату поступления больного Прохорова в больницу, а также диагноз и все остальное.
Но хорошо развившаяся за годы работы интуиция, а также практическая сметка и здравый смысл подсказывали участковому Черенкову, что действовать вот так в лоб ни в коем случае нельзя.