Лежит в кровати, весь белый, а в горле, прямо, значит, под подбородком, вот такущая дырка… и все, значит, кровью залито…
Итак, дорогие читатели, по словам свидетеля, убийство совершено тем же кошмарным способом, что и первые два, так что мы с несомненностью узнаем почерк Выборгского маньяка. Он снова пронзил горло жертвы неизвестным остро заточенным инструментом, что привело к мучительной смерти.
Когда же прекратятся его кровавые злодеяния? Когда им будет положен конец? Когда наши граждане, простые сельские жители и рядовые дачники, местные и приезжие из города смогут спокойно и без страха ходить по улицам и по прекрасным лесам нашего живописного района?"
"В любом случае наша газета в моем лице будет держать вас в курсе событий».
Внизу заметки стояла дата — ровно пять лет назад — и подпись — П. Карельский.
Несомненно, это был псевдоним бойкого журналиста.
Надежда слезла с табуретки, уселась на нее и перевела дыхание.
У нее перед глазами снова встала фотография из планшета участкового. Мертвое лицо, страшная рана под подбородком.
Что бы ни говорили о маньяках и серийных убийцах, одно в них неизменно: они действуют в одиночку. Маньяк с помощницей — это уже не маньяк. Это уже хладнокровный убийца, совершающий преступление не под влиянием безумия, не под действием луны, или неудачного расположения звезд, или воспоминаний о том, как жестоко обошлась с ним в детстве бабушка, а по одной из классических причин.
Надежда поднялась с табуретки и принялась внимательно разглядывать стены в поисках других заметок П. Карельского — ведь он пишет, что убийство техника Егера не первое, значит, где-то должны быть еще сообщения.
Вскоре она действительно нашла заметку на ту же тему.
Заголовок гласил:
«Новое злодеяние Выборгского маньяка».
«Мы обещали держать наших читателей в курсе событий, связанных с поисками знаменитого Выборгского маньяка. В глубине души мы надеялись, что следующая корреспонденция будет озаглавлена «Маньяк обезврежен».