Будем дальше любопытствовать?
– Причем быстро. Нам станет несладко, если кто-то появится.
Они дрожали от волнения. Их одежда пропиталась потом.
Алексей карабкался первым. Он поднялся на пятнадцать ступеней и уперся головой в рифленую металлическую крышку. Вот будет сюрприз, если она на замке.
Сердце капитана колотилось, дыхание срывалось, а третьей руки у него просто не было. Он выключил фонарь, сунул его в карман. С пистолетом тоже неудобно. Алексей пристроил его за ремень на спине. Одной рукой он держался за лестницу, другой – за крышку люка.
Он всматривался в щель. Вроде темно. Смутные очертания то ли станков, то ли контейнеров.
Капитан решился, стал отталкивать крышку от себя. Заскрипели петли, и началось! Хлопнула дверь, подбежали несколько человек. Круглое пятно электрического света запрыгало по полу. Кто-то помог ему, откинул крышку. Он разглядел несколько ног вокруг себя.
– Вы уже вернулись? Почему так рано? – донесся из-за мужских спин знакомый женский голос.
Мгновение на принятие решения. Вылезать – самоубийство. Он сунул руку за ремень и потерял равновесие, нога скользнула со ступени.
– Это москаль! – выкрикнул какой-то мужчина.
Что же навело его на эту правильную мысль? Холодные голубые глаза? Погоны капитана Красной армии? В подобных ситуациях только и остается иронизировать.
Его схватили за шиворот, вывернули руку. Он не успел достать пистолет.
Дьявол! Где там Лева? Чего он ждет?
Мощная сила потащила Алексея наверх.
"Но их было много. Они навалились на него, стали выволакивать из люка, кряхтели, били под ребра. Он испустил какой-то залихватский дикий рев, завертелся, стал сбрасывать с себя бандитов и пропустил прямой в глаз. Фейерверк взорвался в голове, ноги подкосились.
– Гляньте в люк! Он один? – услышал Кравец и отключился.
Он очнулся в полумраке, в какой-то крестьянской хате. Дико болела голова, ныли суставы. Горела керосиновая лампа на столе, озаряя скромный иконостас, застиранную скатерть, старинный сундук, обитый железом, занавески, лишенные рисунка.
Алексей был привязан к стулу.