— Послушай, — устало вздохнула Карина, — ты можешь думать обо мне что угодно, мне… мне уже всё равно. Я не прошу тебя с нами общаться или что-то ещё. Мне даже твои деньги как таковые не нужны. Только обеспечь Егору лечение в хорошей клинике, и мы… опять пропадём из твоей жизни. Обещаю.
Возможность откупиться от этих двоих была слишком соблазнительной. Думаю, я даже мог бы не прыгать выше головы и найти просто хороший кардиоцентр где-то поблизости, но что-то из этого всего не давало мне покоя.
— Я хочу узнать его.
— Зачем? — нахмурилась девушка из моего прошлого, видимо не ожидая от меня ничего хорошего. Впрочем, мои мотивы действительно вряд ли дотягивали до благородных — испытывая полнейший внутренний раздрай, я чувствовал острую потребность понять, почему именно этому мальчику с синими губами было суждено появиться на этот свет, вместо… наших с Ниной близнецов.
— Он же мой… сын, — слово оставило горький осадок на языке.
Карина покачала головой.
— Только не говори, что резко воспылал к Егору отцовскими чувствами.
Не воспылал, и мы оба это прекрасно понимали.
— Нет, но… я должен понимать, во что влезаю.
Павлова засмеялась, горько и немного истерично:
— Раньше думать надо было. У моего сына сейчас нет времени на это.
— Не я сбежал на Чукотку.
— Ну да, будь твоя воля, он вообще бы не родился."
"Разговор в который раз пошёл по кругу, и с этим нужно было что-то делать.
— Так, ладно, — едва не стукнул кулаком по столу. — Давай уже на что-нибудь решимся. Я сделаю для Егора всё, что смогу, но у меня два условия.
— Кто бы сомневался, — фыркнула Карина, но я пропустил это мимо ушей.
— И второе. Я… хочу узнать его. И это моё требование.
***
Поначалу Егор был одним из моих сильнейших разочарований в этой жизни. Начиная от его существования и заканчивая тем, что он ни разу не дотягивал до «ребёнка мечты». Он был какой-то космический, словно не с нашей планеты, — неспешный, хрупкий, испуганный… Я невольно сравнивал его с детьми своих друзей: шумными и активными, этакими вечными двигателями, выматывающими всех вокруг и будто бы являющимися самим воплощением жизни.
Даже мысли о том, что он в этом не виноват, не были способны заглушить силу моей досады и извечного сравнения с идеальным образом наших с Ниной близнецов.
Наверное, он это чувствовал, поэтому при каждой нашей встрече прятался за мать, отказываясь разговаривать со мной.