— Нечаев, — позвал меня кто-то из одноклассников, смачно хлопнув по спине, за что тут же получил не менее чувствительный пинок под зад, — пошли со склона кататься, пока снег ещё скользкий!
Я было зажёгся идеей приятеля, но вовремя опомнился:
— Не могу — мать.
Мой собеседник задумчиво почесал репу под растянутой вязаной шапкой и махнул рукой:
— Да ладно тебе, у нас же урок ещё по расписанию. Немного покатаемся, и вернёшься домой."
"Немного поколебался, но быстро откинул все сомнения, согласно кивнув головой.
Мы всем классом ломанулись в сторону пологого спуска к реке, где уже давным давно была накатана горка, уходившая на самую середину речного льда.
Под мартовским солнцем снег успевал немного подтаять, а ночные заморозки успешно превращали всё вокруг в один сплошной каток.
Домой я возвращался весь мокрый и красный, но непривычно счастливый. Вот только на душе кошки скребли, словно намекая, что счастье моё было ворованным.
В доме стояла тишина, нарушаемая лишь тиканьем кухонных часов да скрипом половиц. Скинув с себя мокрую куртку и ботинки, заглянул к маме — та спала.
На обеденном столе лежала записка, написанная кривоватым почерком маминой двоюродной сестры тёти Гали: «Илюш, не дождалась тебя, нужно было на смену. Не забудь дать маме лекарство в два».
Быстрый взгляд на часы — половина третьего. Из школы я опоздал на час. Чёрт.
— Ма! — прокричал я с кухни, выдавливая из блистера таблетки. — Просыпайся, сейчас будем таблетки пить.
Вообще-то, особого толка от них давно не было, но ставить уколы я не умел, да и не хотел, если честно, до животного ужаса боясь причинить маме ещё большую боль, настолько хрупкой она мне казалось.
Мать не отозвалась. И это вроде как было нормально, однако в сердце что-то болезненно кольнуло… В спальню я заходил на негнущихся ногах.
— Мам, — жалобно пискнул я, но она так и не отреагировала. Она вообще выглядела… замершей.