Хотя сервиз и игрушки, и все остальное, что успело пострадать, безумно жаль. Ни я, ни хрупкое стекло не заслуживает такого варварского отношения!
— Ну, — отряхиваю руки с видом человека, исполнившего свой гражданский долг, — надеюсь, вы будете жить в моей квартире не долго и не счастливо.
Кстати, я как раз об этом позаботилась, так что Татьяну ждет еще парочка «приятных сюрпризов».
Глава двадцать первая: Вика
Я стою посреди маленькой комнатушки, смотрю на гору коробок, неряшливо сваленных прямо в центре и все еще пытаюсь понять, за что мне все это? Когда и в чем я успела так накосячить, что моя жизнь за неделю превратилась в… плохое реалити-шоу «Жизнь на острове»? Жаль, что у Вселенной нет прямой горячей линии и все эти вопросы я могу задать разве что пустоте.
— Вот-вот, — говорю вслух, глядя на самую большую «селедку-маму», в торчащей изо рта круглой штукой, похоже на пробку, — я тоже в полном офигевании.
Это самое мягкое слово из моего лексикона, чтобы описать всю степень трагедии моей жизни."
"Я предпринимаю пару попыток начать распаковку коробок, потому что на часах уже около шести вечера, на сегодня у меня запланирован еще поход в магазин за всем необходимым минимумом для жизни, а на завтра вообще другие планы. Но сделав несколько провальных подходов, снова проваливаюсь в рефлексию.
Нет, все-таки «офигение» — это вообще не о том, что происходит с моей хрупкой душевной организацией в этот момент.
Я устраиваю рейд по квартире в поисках пылесоса, но нахожу только какое-то странное приспособление бочкообразной формы, на этот бытовой прибор похожее только наличием плюс-минус похожего шланга.
Но моего терпения хватает ровно на несколько секунд, после чего я выключаю агрегат и утаскиваю его обратно в «подсобку» — небольшую деревянную нишу в коридоре.