Но чтобы исключить ошибки, доктору нужно провести тщательный осмотр и, возможно, взять какое-какие анализы. Думаю, еще полчаса максимум.
Ну, естественного, а чего я ожидал — это же не государственная клиника, где любой осмотр сводится к измерению температуры, давления и назначением аспирина от всех недугов.
— Если что — я буду на улице, — предупреждаю на всякий случай.
Пока иду по коридору, придумываю оправдание для Кати, почему я снова задержусь, хотя пообещал ей, что мы проведем этот вечер вместе за просмотром старого фильма.
Понятия не имею, что сказать, потому что буквально пять минут назад пообещал ей не опаздывать и захватить что-нибудь из ее любимой кондитерской. А теперь буду торчать в больнице минимум полчаса, а потом еще около часа, чтобы отвезти Вику домой и метнуться за сладостями. После такого косяка придется скупить половину магазина — чтобы загладить вину одного тортика явно будет недостаточно. Есть мысль просто малодушно вообще ничего не написать, свалить все на внезапно разрядившийся телефон, но я сразу ее отбрасываю — у нас с Катей нормальные отношения, она не заслуживает на такой уровень мудачества.
Хотя, после случившегося сегодня утром…
Провожу языком по губам и задерживаюсь на том месте, где после нашего с Викой «столкновения» у меня маленькая рана. Она уже почти зажила, но я весь день, как псих, пытался ее разбередить, чтобы на короткие мгновения вспомнить вкус Викиных губ. И что в ту минуту только внезапно ворвавшийся в кабинет Павлов остановил меня от желания трахнуть Вику прямо там.
А после ее брошенного «У меня после тебя никого не было», это желание раздулось до масштабов постоянной ноющей боли в паху. Это, конечно же, ложь от первого и до последнего слова, но меня буквально плющит от желания разорвать на ней всю одежду и собственными глазами убедить, что на ее покрытой веснушками коже нет отпечатков лап других мужиков. Что она… может быть…
Да ну на хуй!
Я был уверен, что справился с эмоциями. Что после новости об очередном ее предательстве, уже абсолютно ничто в этом мире не заставит меня смотреть на нее как на женщину, а тем более — как на женщину, чьи ноги мне хочется раздвинуть с самыми пошлыми намерениями.
Черт подери, я даже чувствовал легкое удовольствие на том утреннем собрании, когда наблюдал ее бессмысленные попытки выйти сухой из воды. Но потом Вика снова каким-то дьявольским образом дернула меня за живое, достала до печенок и я полностью потерял контроль. Очнулся только когда увидел выпученные глаза Павлова.
