Она читает с листочка, а чтобы публика не начала зевать, периодически вставляет совершенно плоские шутки.
Но как бы я ни пыталась слушать ее гундеж (кто-нибудь, скажите этой девице, что ее выступление можно использовать вместо пытки), взгляд постоянно соскальзывает на Лекса и его соседку. Теперь уже он что-то воодушевленно шепчет ей на ухо, а она даже дергает плечами, как будто смеется. И через минуту парочка снова меняется местами.
Хорошо, что я набрала этих буклетов впрок. И одним можно вполне пожертвовать.
Когда через минуту мой телефон вибрирует от входящего сообщения, я знаю, что это Лекс. Но все равно не смотрю на него, а продолжаю конспектировать, как будто это и правда самая увлекательная вещь на свете. И как бы не раздирало любопытство посмотреть, что он написал — даже не тянусь за телефоном.
Делаю это только во время первого перерыва, примерно через три часа после начала конференции.
«Ха! Ха! Ха!» — написано там.
И это все?! Ради этого я подвергала себя самоистязанию терпением?
Я собираюсь приколотить его взглядом к тому стулу, на котором он ворковал с блондиночкой, но их уже и след простыл. И даже придирчивый осмотр зала не дает результатов — эти двое как сквозь землю провалились. А может, уже договорились до продолжения знакомства за бокалом вина? Да у меня от злости вот-вот начнется изжога!
Да где этот Лекс вообще взялся на мою голову?!
Глава пятидесятая: Лекс
— Может, сбежим с этого скучного мероприятия и выпьем чего-нибудь более приятного, чем это? — Моя собеседница выразительно болтает у меня перед носом бутылкой с минеральной водой.
Я буквально из последних сил выцеживаю вежливую улыбку, потому что от заинтересованного кривляния уже натурально болит челюсть.