— Лекс, ты хотя бы представляешь, сколько прививок нужно сделать, чтобы не подхватить в этой глуши какую-нибудь заразу?! Наверное, миллион!
Кажется, у меня уже сейчас все тело начинает зудеть от одной мысли о том, какого качества вода там течет из крана. Наверное, прямо с головастиками.
— Ни одной, Вик. Это наш с Маратом родной город. Мы там родились и выросли, и переехали в столицу только на учебу. Как видишь — без последствий от местной флоры и фауны. Кстати, — он мечтательно закатывает глаза, — отличные были времена.
Насчет «без последствий» я бы точно поспорила. Марат точно слетел с катушек, а у этого народного мстителя, кажется, тоже капитально протекает «крыша».
— Ты же меня разыгрываешь, да? — Предложение в случае проигрыша стать его любовницей, уже не кажется таким уж плохим.
— Знаешь… — Он встает, приближается ко мне и слегка подается вперед, разглядывая как потешную мартышку за стеклом. — Сначала я просто хотел над тобой поприкалываться, но ты так испугалась… Значит, решено.
Да ну черт!
Что за…?
Как я могла так опростоволоситься?!
— Я не согласна! — протестую во все горло и даже заношу кулак, чтобы врезать ему куда-нибудь. Но Лекс смотри такими глазами, что кулак просто обессиленно падает на диван. — Лексик, ну ты чего…"
"— Еще раз назовешь меня как своего ручного пуделя — сделке конец. Сразу. Мгновенно и окончательно. Кстати, это же касается любой попытки выторговать для себя лучшие условия.
Я что есть силы втягиваю губы в рот, чтобы не наболтать себе на еще одно «условие». Хотя, что может быть хуже этого? Тюрьма? Так там хотя бы козы не шастают.
— Что такое, Вик? Сомневаешься в своей победе? Так разве не ты доказывала мне, что в легкую продержишь «Гринтек» на плаву? Или ты тоже не очень уверена в своих силах?
Ну вот, называется — не проиграл, а вздул.
Загнал в угол — либо я соглашаюсь на все условия, либо он не оставит от «Гринтек» камня на камне. И плакали мои денежки.
Мне сейчас очень бы пригодилась машина времени, потому что я терпеть не могу рисковать, тем более, когда на кону собственное благополучие.
Но, как бы странно это не звучало, именно самодовольная рожа Лекса не дает мне окончательно прокиснуть.