По-прежнему доступна только одна — виртуальная, и которую я использую для интернет-покупок и разных текущих расходов — кофе, ужин, небольшие покупки. На ней никогда нет больших сумм, потому что я пополняю ее время от времени со своих основных карт, на которые вывожу средства от монетизации с рекламы у меня на странице, и фотосессий для разных брендов.
Но основные карты все «недоступны».
Карты, на которых лежали мои личные деньги!
Мои средства!
То, что я заработала потом и кровью!
Я наивно тыкаю на кнопку «совершить перевод», надеясь, что это просто случайная ошибка или технический сбой, но для оплаты подтягивается только виртуальная карта, на счету которой меньше тысячи.
Моя голова взрывается.
Почти в буквальном смысле и я едва успеваю попросить водителя притормозить, прежде чем высовываюсь из окна, пытаясь глотнуть воздух, и меня тошнит прямо на дверцу.
Тошнит так долго и настойчиво, что под конец я уже просто свешиваюсь наружу, словно переваренная макаронина. Дмитрий вежливо стоит в сторонке. Ждет, пока мой желудок прекратит косплеить Везувий, и только потом протягивает бутылку с минералкой.
— Боже. — Бросаю взгляд на испачканную моей рвотой машину. — Мне… я не специально.
— Ерунда, — по-отечески улыбается он. — Все равно еду на мойку.
— Лучше сразу в морг, — мрачно шучу в ответ.
А ведь еще вчера я думала, что хуже всплывшего на горизонте Лекса ничего не может быть. После сегодняшнего Марата, я готова вручить Лексу медаль «За адекватность!» даже несмотря на то, что он распускал лапы.
Ну почему, господи, почему три года назад я не послушала Хасского и выбрала другого брата?!
Пока машина едет в сторону города, я еще раз — контрольный — проверяю все свои карты.
Звоню в банк, пытаюсь выбить из них внятные объяснения, почему мои счета оказались заблокированы в одностороннем порядке. Но единственное, что узнаю…
— … владельцами этих счетов является предприятие «Гринтек», — говорит девушка-оператор. — По условиям договора, оно имеет право в одностороннем порядке закончить их обслуживание.
Ее бесцветный сухой голос — словно соль на все мои открытые раны.