Она была вялой, ее щечки горели и, оставив ее на Прасковью, мы с Акулиной пошли на рынок за редькой. С медом она прекрасно помогает при кашле. Еще я собиралась зайти в аптеку, чтобы Никита Мартынович дал мне какое-нибудь средство от жара.
Пока Акулина выбирала редьку на овощных рядах, я подошла к лавке молочника. Горячее молоко с кусочком масла тоже могло помочь при кашле.
- Это Стриж! Она! Слышали, какие разговоры о ней ходят?
Шепоток за моей спиной заставил меня превратиться в одно большое ухо.
- Я слышала! В цирюльне ее грязь стоит, насекомые бегают, а мыши всё тряпьё прогрызли! – ответил второй голос. – А еще, говорят, что вчерась она кому-то бороду так оболванила, что бедный мужик чуть умом не тронулся!
Ого! А это уже настоящий хэйт!
Я повернулась к стоящим за мной женщинам и поинтересовалась:
- И кто же этот горемыка? Кого это я так оболванила?
Они стали посмеиваться, пряча глаза, а меня начала разбирать злость.
- А вы это у Жюля спросите, - вместо женщин ответил мне молочник. – Это из его салона вышло. А место ведь дорогое, знаменитое, люди сразу и поверили. Такой человек точно врать не станет.
Возле лавки начала собираться толпа. Все хотели стать свидетелями назревающего скандала.
Та-а-ак… Стоп! Нужно успокоиться. Никаких поспешных решений. Набить морду Жюлю - точно не выход. Усугублю ведь свое положение…"
"А вот публично вызвав этого ландыша занюханного «на дуэль», я точно навсегда отобью у него охоту распространять обо мне гадости.
- Вряд ли Жюль сможет подстричь хоть одну бороду так, как я. У него руки не из того места растут. Только кудри и может завивать.
- У Волковых ацкия какая-то! – пронеслось по толпе.
– Что за ацкия? Говорят, сам бороду стрижешь, а второй с тобой забесплатно!
- Это что, меня за деньги, а жинке моей задарма усы состригут?
Толпа взорвалась хохотом.