Шлейф сандала

- Так, а что стало с Жюлем? – спросил дядюшка и Никита Мартынович тоже закивал, поддерживая его.

- Правда, что с этим охальником? Неужто все с рук сошло?

- Со Жлобиным вместе прохлаждается, - ответил Давид. – Мы его по дороге в участок завезли. Я завтра туда наведаюсь.

Разошлись мы перед рассветом, потому что нужно было хоть немного поспать перед свадьбой Минодоры.

Утро началось с веселой суматохи. Сначала мы нарядили детей, а потом занялись собой. Прохор боялся пошевелиться, важно восседая на стуле.

Он был в новом костюме, вымыт и причесан, напоминая председателя ЖЭКа перед собранием. Машутка в красивом платье тоже старалась не двигаться и постоянно поглядывала на себя в зеркало, поправляя тугие локоны. Танюшка в кружевном чепчике естественно ничего не понимала, но и ей нравилась эта суматоха, за которой она наблюдала лежа в коляске. С ней и Наташей дома осталась Прасковья, у которой еще болели ноги.

Пришло время отправляться в церковь. Артемий послал к Минодоре Эмилия. Как шафер, он должен был известить ее о том, что жених прибыл в храм.

Ему вручили букет из померанцевых цветов и мирты, и он отбыл, улыбаясь так, словно это ему предстояло жениться. Да мы все окунулись в атмосферу праздника, чувствуя его торжественность, отзывающуюся в самых глубинах души!

Венчание Минодоры было для меня самым трогательным событием за последнее время. Подруга выглядела очень нежно в свадебном платье. Ее глаза блестели от волнения, рука, сжимающая свечу, слегка подрагивала, и это казалось, таким прекрасным… Артемий же скрывал свои чувства, стараясь держаться, как и подобает мужчине.

Лишь нежный взгляд выдавал, что он переживает за Дору.

Но переживал не только Артемий, а вся наша большая семья. Волнение могло сыграть с ней плохую шутку. Тем более девушка находилась в положении.

Вопреки всем опасениям церемония прошла отлично и вскоре мы поздравляли молодых под звон церковных колоколов. Минодора обрела счастье, став супругой замечательного человека.

Домой процессия возвращалась под веселые песни да шутливые пожелания, которые выкрикивали прохожие.

Слуги сыпали перед свадебным поездом цветы, испускающие горький осенний аромат и у меня на душе было светло как никогда.

Из церкви новобрачных встречала Степанида Пантелеймоновна с иконой, так как отца у Минодоры, увы, не было. Она благословила их, а потом, передав икону слуге, взяла у Фени хлеб-соль. Молодые поклонились матушке и по очереди трижды поцеловали.