Теперь девушка могла спокойно заниматься делом, не оглядываясь на свое положение.
А еще Павел Васильевич написал прошение императору, чтобы ему было позволено признать Елену Федоровну Волкову, то есть меня, своей дочерью. Как он объяснил, такие прошения удовлетворялись, если родители после рождения ребенка обвенчались и теперь находились в законном браке. Ну а в таких случаях, как наш, все было намного сложнее.
- Его Величество благоволит мне, поэтому будем надеяться на положительный результат, - успокаивал меня граф, хотя это мне не требовалось.
- Я вполне могу и дальше жить Еленой Волковой, обычным парфюмером, а не графской дочерью, - ответила я. На что он сразу же обиделся.
- Это важно мне. Я хочу всех привилегий для своей дочери! Давай больше не будем обсуждать этот вопрос! Прошу тебя!
Князь Эристави, отец Давида, находился на лечении в Кисловодске. У его сиятельства шалило сердце, поэтому он отсутствовал на нашей помолвке. Но мой будущий свекор передал свои поздравления письмом. Свадьбу мы назначили на Зимний мясоед, потому что это была пора свадеб.
- Кстати, дворяне стараются венчаться именно зимой, - Давид улыбнулся, поглядывая на меня. – В это время на свадебном торжестве они могут показать себя во всей красе.
- У нас должна быть скромная свадьба! – я не собиралась позировать перед аристократами в дорогом наряде и драгоценностях. Стоять перед ними, когда они моют мне кости… О нет… - Этот праздник для нас двоих.
- Я совершенно не против, - согласился князь. – Не зря ведь это «таинство венчания».
- А как же Нино? Ее тоже не будет на нашей свадьбе? – я никогда не лезла в дела их семьи и впредь не собиралась этого делать. Но она все-таки сестра Давида. – Ей, наверное, очень плохо вдалеке от родных людей.
- Она приедет вместе с семейством Кварцхелия и отправится с ними обратно, - ответил Давид. Улыбка сползла с его лица.