Обычно после визита этой воздушной мясорубки егерям остается добить или арестовать для виселицы пару-тройку ошалевших разбойников. В свое время мы так и действовали против эльфов ― обнаруживали и вызывали. Никакая артиллерия не работала с такой эффективностью.
Сердито сопящий зампотех вышел из помещения, а комэск уставился на нас: видно, только что заметил.
― Здравствуйте, господа. Чем обязан? ― сухо спросил он, недовольный нашим явно неуместным вторжением.
― По поручению Департамента контрразведки проводим розыск убийцы и особо опасного государственного преступника, ― казенным голосом заявил я.
Лари промолчала, оценивая покуда, как ей лучше себя повести.
― Вы агент контрразведки? ― спросил капитан.
― Никак нет. Свободный охотник.
Я вытащил из-за пазухи свою серебряную бляху, показал.
― За головами охотник, что ли?
Степень дружелюбия в голосе капитана и так была невысока, а тут вообще упала ниже точки замерзания.
― Никак нет, господин капитан. Охотник на чудовищ, нечисть и прочих вредных тварей, ― представился я с оттенком гордости.
Капитан кивнул, сказал самую малость дружелюбней:
― А, из этих… Это лучше, а то охотников за головами у нас принято теперь с крыльца спускать. А почему вам сыск поручен?
― Преступник такой, ― пожал я плечами. ― Колдун и с нечистью знается. По специальности работаю, если можно так выразиться.
― Вот оно что, ― кивнул комэск. ― Чем могу, как говорится?
Я достал из нагрудного кармана блокнотный листочек, на котором дежурный унтер-гитарист записал нам нужную цифирь, и прочитал с него:
― В начале июня прошлого года у вас было пять вылетов на «аисте» с чиновником из Департамента землеустройства.
― Было такое. Я даже сейчас помню, ― кивнул капитан. ― Не совсем обычное задание было, поэтому отложилось в памяти. Над Болотом мы до этого никогда не летали.
― Понял, спасибо, ― кивнул я. ― А зачем чиновник летал?
― Какие-то маячки сбрасывал.
― Почему вы так решили? ― ответил я вопросом на вопрос.
― По двум причинам. Потому что вы этим интересуетесь, а еще потому, что подпоручик Варенецкий погиб через месяц после тех полетов.
― Как погиб? ― встрепенулся я.
― Несчастный случай, ― ответил комэск. ― Был в Твери в командировке ― и ступил на дорогу прямо под грузовик. Мгновенная смерть."
"Опа… Кажется, можно уже сказать «горячо».