Сейчас уже не готова так кардинально менять свою жизнь. А высшее сестринское мне ничего не даст. У меня знаний больше, чем у коллег получивших высшее образование. Практика решает, а не вид диплома, - чтобы было понятно, Юля не скромная лань дрожащая. Она прекрасно удерживает контакт зрительный, не трясется, ручки свои не заламывает, слушает всех внимательно, говорит уверенно. Но если дать выбор, она, скорее всего, предпочтет молча сидеть или вообще не здесь находиться. Осознанный человеческий выбор.
- А сразу почему врачом не стали? Не тяжело «принеси – подай» весь день заниматься?
Качаю головой и предостерегающе на Дана смотрю, мол, фильтруй свою болтовню.
- Я хотела, но на тот момент у мамы возможности платить за обучение не было. Бюджетных мест тоже. Я не чувствую себя принеси подай. Мы людей спасаем. От операционной медсестры зависит качество операции. Понимать должна с полувзгляда, а лучшее вообще на опережение. То есть надо знать весь ход операции. Зачастую мы ассистируем. Не могут все быть врачами.
- Вас закрепляют за отделением? У каждого своя сестричка медицинская? – Не отстает с вопросами.
- Нет. Универсальные. Профиль широкий. Надо быть взаимозаменяемыми. У меня есть свои операционные. По большей части я с травмой работаю. Но если, например, человек после серьёзной аварии, то заходит несколько бригад разом.
- А готовите операционную тоже вы?
- Тоже мы. Иногда, если внепланово, приходится работать со столом накрытым коллегой.
- Это так романтично, - Дан опирается на подлокотник, ладонью поддерживая подбородок, задумчиво смотрит на Юлю.
В этот момент я думаю о том, стоило ли нам приезжать?! Это не ревность, скорее неконтролируемое раздражение.