После Яра опустилась на подлокотники сразу двух кресел, в которых Руслан и Дима сидели, дразня – ни туда, ни сюда, после чего муж сгреб её к себе на колени.
Наблюдая за ними сейчас, я понимаю насколько была неправа, ревнуя Диму к подруге несколько лет назад. У меня права на ревность в принципе не было.
Когда возвращаюсь после прогулки, нахожу Яру около беседок, которые около леса находятся. Она ходит вокруг одной из них, крепко одну руку другой к груди прижимая. Дышит тяжело. Ей, явно, больно.
- Ты ничего не принимаешь? – спрашиваю у неё подходя ближе.
- Пила для эффекта плацебо слабые обезболивающие. Но сейчас перестала. Лучше не рисковать.
Взгляд опускаю на её живот. Она тут же легонько гладит его.
- Вот, что значит девушка. Сережка так и не понял, хотя сам отец. Побежал мне за чаем. Не хочу в дом заходить, на воздухе переносится легче, - она опирается на стену беседки. - Когда нервничаю – руку ломить начинает. Папа задерживается, а я так за малышкой соскучилась, жду не дождусь.
Она говорит, я всё слышу, но так и продолжаю стоять и смотреть на её живот.
- Мы пока что никому не говорили. Вечером собирались. Утаивать сложно, у меня уже токсикоз начался.
- Давай массаж сделаю? Должен мышцы расслабить, спазм пройдет, - предлагаю, руку протягивая.
Девушек подруг у меня никогда не было. Я малоконтактная. Но Саяра навязчиво себя не ведет, очень сдержанная, с ней комфортно общаться."
"Когда мы с Ярой, расположившись в одной из беседок, сидим на диване плетеном, и я руку её растираю, приходит Серёжа.
- Как ты любишь, облепиховый, - Серёжа кривится, уголок губ вниз опуская.
Яра смеется, свободной рукой, большим и указательным пальцем возвращая его лицу улыбку привычную, после немного сдавливая его челюсть, затем по носу его щелкает.
- Много ли ты понимаешь?
Тут Серёжи доходит суть того, чем мы занимаемся.
- Снова болит? Давай позвоню Димычу, чтобы быстрее тащились.
- Мне уже лучше. У Юли волшебные руки, - произносит Саяра, откидываясь на спинку дивана.
Серёжа остается с нами, играя на публику рассказывает нам о том, какой его брат тиран, как гонял его, заставляя учиться на отлично, чуть ли не бил за четверки.