Орал он из своего дома, высунувшись в окно. А в тон ему из леса за деревней тоскливо ревел медведь. То есть медведица, конечно. Выходить оттуда при таком скоплении народа она не решалась, потому давала о себе знать издалека. Это я в сердцах рявкнула дяде Косте: «Чтоб тебя медведи всю жизнь любили!» Ну вот… любят. Помнится, после этого он из окна орал мне вслед совсем другие слова. Понимаю и не обижаюсь. Я ж не хотела, оно само!
Проводы мои продолжались до полуночи. Когда стемнело, то зажгли фонари вдоль главной улицы.
– Парня тебе надо хорошего, – вещала громогласно Марьяна, у которой трое детей, муж и любовник-сосед.
– Работы ей чтоб было много, – присоединилась тетка Рина, у которой волосы отливали зеленью после моей фразы: «Да скорее у тебя волосы зелеными станут, чем я за твоего сына замуж пойду!»
Правда, это случилось как раз тогда, как во мне ведьминский дар стал просыпаться и односельчане еще не поняли, что мои пожелания, идущие от сердца, сбываются.
А напутствия все продолжались.
– И учиться хорошо. И чтобы распределение оказалось в большой город, – вклинился чей-то голос.
– Чтоб принц заморский унес далеко-далеко!
– И детишек побольше! – пожелали заботливо, но я услышала и добавленное чуть тише: – Чтобы на дурь времени не оставалось.
– И учителей строгих, но справедливых!
– Радка молодец!
– Радка, давай учись как следует.
Уже ближе к полуночи слово взял староста – дядька Миклош. Огромный и грузный, с роскошными усами и в вечно сдвинутой набок шляпе, он взмахнул кружкой и громко так заговорил. Бас у него знатный. Только рявкнет – быки в обморок падают.
– Ты, Радка, смотри, не посрами деревню нашу! Чтоб наши Васильки на всю страну прогремели! И никто больше не смел название перевирать. Верни нам былую славу!"
"Название – это больная тема нашего старосты. Поговаривают, что еще при его деде сама королева, тогда еще принцесса, которая ехала со свитой на свадьбу, остановилась в нашей деревне, завороженная цветением васильков на лугах, и приказала набрать ей букет цветов.