Интересно, почему он так его заинтересовал? Неужто он имеет отношение к тем людям, которые стоят за гибелью старших Булгаковых?
Пока что эту теорию не подтвердить и не опровергнуть.
Но одно я знаю точно. По какой-то причине он не доложил о моём шраме другим сотрудникам службы безопасности. Иначе бы командир Коршунов уже давно бы меня о нём расспросил. Однако в нашем разговоре он ни разу не упоминал об этом.
Дверь в кабинет распахнулась, и на пороге появился Евгений Кириллович Гаврилов. Весь опухший. Видимо, только что проснулся.
— Доброе утро! — поприветствовал его я.
— А точнее — обед, — потирая виски, пробормотал он. — Булгаков, а что происходит? Коридор пустой. Вы что, всех пациентов распугали?
— Если под «распугали» вы подразумеваете «вылечили», то можно сказать, что пациенты разбежались в ужасе, — ответил я.
Гаврилов, не веря своим ушам, подошёл к компьютеру, пробежался глазами по сегодняшней записи и удивлённо заявил:
— Павел Андреевич, да вы же и часть моих пациентов принять умудрились.
"Отличные новости! Значит, мой план продвигается как надо. Попасть в стационар было необходимо. Туда допускают только самых сильных и опытных лекарей.
Мы — первичное звено, то есть лекари поликлиники, больше играем роль сортировщиков. Спасаем тех, кого можно вылечить прямо на приёме или дома, а тяжёлых пациентов направляем в отделения — к своим более опытным коллегам.
— Погодите, Павел Андреевич, а что у вас на приёме делал господин Биркин? — Гаврилов только сейчас заметил фамилию дознавателя в списке принятых пациентов.
— Знаю, уже познакомились, — ответил я. — Дознаватель попросился пройти без записи. Коридор был уже пустой.
— Настоятельно рекомендую вам общаться с этим человеком крайне осторожно, — сказал Евгений Кириллович. — Он, если захочет, может использовать против вас любое ваше слово. Не знаю, имею ли я право так говорить о человеке, занимающем столь важную должность… Но всё же умалчивать об этом мне тоже не хочется. Ради вашего же блага.