Он трахает меня так, будто ненавидит меня, хочет меня и одержим мной. Он трахает меня длинными, резкими ударами, такими глубокими и твердыми, что я ударяюсь о стекло при каждом ударе.
Его глаза не отрываются от моих через зеркало, поддерживая связь, настолько первобытную, что она пронзает меня.
Взгляд его глаз обжигает меня сильнее, чем его неумолимые прикосновения.
Когда я пытаюсь опустить голову, он заставляет меня поднять ее, вцепившись в мои волосы.
— Не прячься. Посмотри на свое лицо, когда я трахаю тебя как животное.
Сеси.
Он подчеркивает свои слова безжалостными толчками, которые вызывают наслаждение. Я задыхаюсь, плачу и умоляю.
Острое ощущение сжимает низ моего живота. Мои мышцы сжимаются, а киска сжимается, когда оргазм захлестывает меня.
Я благодарна, что оказалась между Джереми и стеклом душевой кабины, иначе упала бы кучей на пол.
Его зубы покусывают мочку моего уха, а затем он мрачно приказывает:
— Скажи мое имя.
— Джереми, — стону я и повторяю это снова и снова, синхронно с его ритмом.
Он сходит с ума.
Абсолютно и совершенно без ума.
Он трахает меня с остервенением, все еще держа меня за волосы, заставляя меня видеть своё лицо при оргазме, избавляя меня от всех и каждого опасения, которое я испытывала по поводу секса.
Я выгляжу восхитительно опустошенной им.
Он выглядит неземным в своем зверином облике.
В любом облике, на самом деле.
Звуки шлепков, стонов и стонов раздаются вокруг нас, как извращенная колыбельная.
Он сильнее сжимает мои волосы и говорит возле моего уха горячим, низким тоном.
— Вот так я выгляжу, когда трахаю тебя, Сесилия. Не мужчина, не зверь, а все одновременно. Я выгляжу настолько одержимым тобой, что не могу насытиться, трахая и владея тобой."
"Мое сердце едва не падает к его ногам, и прилив эмоций затапливает мою систему. Единственный способ выразить их — это назвать его по имени, что я и делаю, причем неоднократно, и он вознаграждает меня, кончая внутри меня.
Джереми – это зрелище, когда он в муках наслаждения. Его мышцы становятся твердыми, лицо напрягается, а зубы сжимаются в подобии рычания. Он выглядит не иначе, как бог секса, и я не могу унять нотку гордости за то, что именно я придаю его лицу такое выражение.
Он накрывает мою спину своей широкой грудью, поднимает мой подбородок и рычит рядом с моим ртом:
— Моя.