Никак не могла привыкнуть, что Гриша знает ребят с их поступления в академию магии. А это, если я не ошибаюсь, около двадцати пяти лет назад было. На тот момент Гриша уже считался тысячелетним духом.
«Сложный процесс — это восприятие! Для кого-то «ты» — умудрённый сединами дед, а для кого-то, к примеру, младший брат, которому страшно хочется сделать тебе замечание по привычке».
— О! Тая! Вы уже всё?!
Вопрос Лилии, как ведро угля, вернул моему тлеющему смущению вторую жизнь.
— Ага. Его Светлость…
— Ссс… — позади со свистом выдохнул сейш Одо.
Наверное, Змей из Райского Эдема так же на бедную наивную Еву шипел! Иначе почему я тут же исправилась?!
— … Дарий порезал бутерброды магией.
Эван и Райлан обменялись говорящими взглядами, а поросюшка-Лиля шустро повернулась к Грине, чтобы скрыть победную улыбку.
«Как дети! Честное слово!»
Один мастер-артефактор остался недоволен.
Выплюнув кусок ветчины, кот подозрительно прищурился, глядя то на меня, то на Дария.
Чувствуя, что кота вот-вот «осенит», испугалась.
«Гриня с возрастом, прожив куда больше меня в чужом мире, стал довольно несдержанным. И весьма внимательным. Манипуляции своей подружки на ""раз-два"" сейчас раскусит. А нам этого не надо! Не хватало, чтобы он открыто принялся об этом трепаться! Отношения между двумя людьми третьих лиц не касаются!»
— Гришаня, — я опередила стопроцентную «Эврику» белого перса, подхватывая кота под пушистое пузико.
— Он и есть, — фыркнул Григорий, бросив равнодушный взгляд в сторону каменного круга, где в центре шестиконечной звезды лежал большой сверкающий бриллиант, размерами с две мои ладони. — Всё лучшее — детям. К тому же бриллиант отлично держит магические заговоры. Заряжать такой артефакт не придётся часто.
— Круто… — слабо представляя себе магическую подзарядку, я перешла к сути. — Расскажи, как этой прелестью пользоваться.
— Я расскажу, — неожиданно вырос перед нами Дарий, лихо забирая из моих рук пушистого родственника.
Вся подозрительность Грини вернулась обратно. Причём в утроенном размере. Поспособствовало то, что за нашими спинами два дракона и иная, не таясь, откровенно лыбились.