У меня на руках раненый брат, кругом полно моджахедов, готовых всех нас казнить, а я слюни пускаю на мужика, который своей фразой хотел лишь поставить меня на место."
"К обеду у Юрки начала подниматься температура, сбить не получалось. Не было ни лекарств, ни водки, ни даже холодной воды, чтобы его обтереть и сделать холодный компресс на лоб. Та вода, что я прихватила с собой, пригодна только для питья, она давно уже теплая.
Вот она — настоящая паника. Так страшно потерять брата. Я бессильна что-то сделать. Слезами топлю свое сердце, но глаза сухие.
Попробовала более тщательно промыть рану, а толку? Только брата помучила, каждый его болезненный стон разрывал мне сердце. Тяжело просто сидеть на месте и ничего не делать.
Куда запропастился Багиров? Несколько раз украдкой поднялась наверх, все вокруг осмотрела, его нигде нет. Что могло случиться? Стараясь не обращать внимания на внутреннее беспокойство, занялась разогревом пищи.
Накормила ребят, убрала. Страх и волнение усиливались с каждым часом. Теперь я не только за Юру переживала, но еще и за Севера. Гоню от себя неприятные мысли, а они все равно в голову лезут. Нельзя распускать нюни. Брату, да и другим ребятам, я нужна сильной девчонкой!
Уже скоро солнце садиться начнет, а его все нет. Он ведь не мог нас здесь бросить? Не знаю, что уже и думать. Может, он где-то раненый лежит или ему стало плохо? Вот где его искать? Мог он отправиться с Тариком за помощью и ничего не сказать? А разве ему не опасно выходить на моджахедов?
Как же не хочется в нем разочаровываться, но ощущение, что нас бросили, никуда не девается.
«Но ведь приоритеты могли поменяться?» — шепчет внутренний голос, которым управляют страх и неуверенность.
Одному ему легче уйти, спасти свою жизнь…
Тогда зачем он рисковал собой в лагере шахидов?..
— Пить… пить… — доносится едва слышный шепот. Вскакиваю и бегу к Юрке. Пытаюсь напоить, а у него сил нет глотать, вода стекает по подбородку, почти ничего не остается во рту.
Закусив губу, чтобы не разрыдаться, тянусь к сумке.