— Написал нескольким ребятам, если они на базе, смогут прочитать, — прежде чем успевает отвернуться, улавливаю в его взгляде беспокойство. Он ведь даже не знает, живы парни или нет…
За своей болью и переживаниями я забыла о том, что группа Мирона могла не выжить, натолкнувшись на засаду. Каждый член команды для него — все равно что брат. Порой дружба сослуживцев крепче, чем родственные узы. Я забыла о его возможной потере, а он все это время помнил и не позволял себе расслабиться, упрямо двигался вперед, выполняя поставленные перед ним задачи.
Мне становится больно за ребят и стыдно за свой эгоизм. Ведь они полезли в это пекло, чтобы спасти моего брата. Папа до сих пор, наверное, не знает, что Юра жив. А если так, то меня, скорее всего, ищут, чтобы сообщить о смерти брата…
Мне тоже нужно написать подружкам и узнать, что происходит в Москве. Не удивлюсь, если генерал Каручаев уже все знает.
Страшно представить, что отец со мной сделает! Он меня убьет!
Если я продолжу переживать и нервничать, сделаю себе только хуже, все равно уже ничего нельзя изменить. За свое путешествие придется ответить. Папа всегда ограждал меня от любой опасности. Да, он был строгим родителем, порой даже деспотичным, но любил меня и баловал.
— Они, в отличие от меня, никогда не прятались за отцовской спиной, получали свои награды заслуженно, а я… Меня боятся, но не уважают.
— О чем задумалась? — голос Севера выдернул меня из моих невеселых мыслей. Я не могла сказать ему правду, поэтому, взглянув на телефон, который все это время крутила у себя в руках, негромко сказала:
— Ты ведь подозревал, что телефон прослушивается, наверняка они могут прочесть твою переписку?
— Наверняка прослушивается, и переписку они уже прочитали и перевели.