Порез оказался настолько глубоким, что по пальцу потекла кровь.
– Ерунда, – сказал он. – Просто царапина.
– У тебя идет кровь, – я положила руки на бедра. – Нужно промыть и перевязать рану. Пошли.
Мой тон не допускал возражений.
Я не позволю ему расхаживать с кровоточащей раной на руке. А вдруг попадет инфекция?
Уголки губ Алекса поползли вверх.
– Да, мэм.
Я только фыркнула – он истекал кровью – и потащила его в поликлинику кампуса, где скучающая студентка-стажер выдала нам марлевый тампон и пластырь.
Промыв порез под проточной водой в ванной, я промокнула его марлей.
– Не двигайся.
Я выбросила марлю в мусорку и открыла пластырь.
– Надо быть осторожнее, – проворчала я. – Повезло, что ранение несерьезное. О чем ты вообще думал?
Я подняла взгляд и увидела, что Алекс смотрит на меня с легкой улыбкой.
– Что?
– Ты такая милая, когда волнуешься.
Я поджала губы, изо всех сил сдерживая улыбку.
– Не подлизывайся, неприятностей тебе все равно не избежать.
– У меня неприятности? – протянул он.
У меня ускорился пульс.
– Да.
– Считаешь, я подлизываюсь?
Я слегка кивнула.
Алекс посадил меня на раковину.
– Нужно это срочно исправить, не думаешь?
Я прикусила нижнюю губу, когда он задрал мне платье и провел зубами по соскам сквозь тонкое кружево белья.
– Алекс, мы в университетской поликлинике, – пропищала я, желая, чтобы он остановился и продолжал, одновременно. Все отправились на фестиваль, так что народу почти не было, но сотрудница приемной сидела в нескольких метрах от двери, а дверь и тонкие стены прекрасно пропускали звуки.
– Я в курсе, – он зубами сдвинул бюстгальтер в сторону и сосредоточил внимание на моей груди, одновременно нащупывая здоровой рукой нужную точку у меня между ног. Я вся намокла, и бедра стали скользкими от соков, пока он сводил меня с ума ртом и пальцами. Его член упирался мне в ногу, толстый и твердый, как стальной стержень, но когда я потянулась к нему, Алекс оттолкнул мою руку.
– Надеюсь, это не твое любимое белье, – сказал он.
Я нахмурилась.
– Что…
Звук рвущейся ткани ответил на незаконченный вопрос.
При виде моего шока губы Алекса изогнулись в кривой ухмылке.
– Поскольку мы выяснили, что ты любишь поорать, – сказал он, – открывай рот.
Мои бастионы пали.
Я открыла рот, и он затолкал туда трусики, заглушившие мой стон. Я задрожала, почувствовав вкус собственного возбуждения.
Внутри все запульсировало, и в глазах потемнело.